Особых расхождений не было: практически все высказались за то, что обстрел «Рая» – это преступление террористического характера, входящее в компетенцию ФСБ. Только полковник Окунев и майор Мамонтов возражали, считая, что это все же обычная уголовная разборка. Может быть, в значительной степени потому, что не хотели вешать на свои подразделения это мутное дело.
В конце генерал поднялся из-за стола и, задумчиво рисуя в воздухе трубкой непонятные иероглифы, сформулировал вывод:
– Мы имеем дело с организованной преступностью нового типа: уголовно-террористической группой.
Сращивание уголовного элемента с высокими технологиями вооружения, возможно, даже с технологиями массового уничтожения, доступ к государственным секретам. Безусловно, это подследственность Службы безопасности. Но!
Заишный изобразил восклицательный знак.
– Основные действия, относящиеся к нашей компетенции, находятся вне обслуживаемой Тиходонским управлением территории! Где похищено секретное оружие? В Московском регионе.
Откуда прибыли предполагаемые преступники? Из Москвы. Это дает нам основания направить материалы по месту основных преступлений против государственной безопасности – в Московское управление! Ну а мы отработаем нашу часть дела! Вопросы есть?
Ответом стал восхищенный вздох руководителей подразделений. Вопросов не было.
* * *Вася Дерзон сегодня проиграл ему в шахматы три бутылки «Старопрамена», а в холодильнике давно дожидалась своего часа банка настоящей деревенской тушенки, сваренной в автоклаве, – это сам Денис когда-то привез из командировки, из Армавира.
Намечался королевский ужин.
Пока готовились макароны, никто не мешал, но едва только в сковороде заскворчала тушенка с мелко порубленным луком, началось: из гостиной примчалась Аура и заорала не своим голосом.
– Дура, – сказал Денис, слегка переиначив ее прозвище. Так было больше похоже на правду. – Все равно не жрешь тушенку, чего орать-то."
"Но она продолжала орать в том смысле, что «может, и съем чего».
Он бросил ей кусок мяса из сковородки, предварительно обдув и остудив. Кошка обнюхала, брезгливо потрясла лапой и ушла, по дороге помочившись на коврик в прихожей. Денис вспомнил о маме, когда-то подобравшей, выкормившей это наглое животное и нарекшей ее этим странным именем. Убивать Ауру он не стал – чисто из уважения к памяти родного человека. Только повозил мордой по коврику.
А потом раздался длинный, настырный звонок в дверь.
