Человек сдернул мешки, внимательно всмотрелся в изможденные лица, затем открыл наручники ключом, оставленным на водительском сиденье. Пленники потрясенно молчали – они явно ожидали от этой поездки чего-то другого и, похоже, приготовились умирать.
Но человек в европейском костюме сказал им по-русски:
– Ничего, в самолете отойдете. Там боевые сто грамм и селедочка с черным хлебом. А через три часа – Москва…
* * *Небольшой самолет закончил набор высоты, о чем пассажиров известило погасшее табло «No Smoking» над пилотской кабиной.
В «Фальконе-2000», держащем курс обратно в Москву, было тесновато, да и сама обстановка лишилась высокомерной чопорности, свойственной частным чартерам, и приобрела ни с чем не сравнимую демократическую атмосферу плацкартного вагона. Конечно, салон бизнес-класса рассчитан всего на одиннадцать человек, но сейчас удобные кожаные кресла разложили в положение «ночь», на них уселись по двое-трое, и оставалась еще уйма места. «Банкиры» сбросили свои нелепые пиджачки, расстегнули до пояса мятые, пропотевшие рубахи.
Вид у них был хотя и расхристанный, но счастливый.
В проходе между рядами поместились сервировочные столики, уставленные самой простой снедью, в том числе традиционным «НЗ», специально запасаемым для таких ситуаций: кирпичик «Бородинского», несколько бутылок «Столичной», сизые луковицы и пласт розоватого домашнего сала на пергаментной бумаге, которое предусмотрительный Булкин заранее спрятал в компактный холодильник. Обещанной селедочки в аэропорту Эр-Рияда не оказалось, вместо нее пришлось довольствоваться севрюжьим балыком из ресторана в свободной таможенной зоне.
За иллюминатором расстилались бесконечные облачные поля. Карпенко поднял полную стопку:
– Чисто сработано, парни. Спасибо.
– Служу России и спецназу! – привычно рявкнул Шаура. Псевдобанкиры дружно выпили.
Вместе с ними пили Суворский, Линчук и Кузьмин, которые еще не успели полностью прийти в себя и принимали водку как лекарство для снятия стресса. Суворского сразу развезло, он вцепился в рукав Бердоеву, сидевшему ближе всех, и горячечно зашептал:
– Что, Петю Решетова правда убили? А как же нас отдали? Неужели выкуп заплатили? Откуда у посольства деньги?
Бердоев даже голову не повернул, поднялся и перешел на другое место.
Журналист стушевался, покраснел и вдруг – уснул, откинувшись на сиденье.
Линчук попросил слова, встал, но самолет потряхивало, он расплескал водку и сел на место:
– Я на Ближнем Востоке уже десять лет работаю.
