Мало не покажется…
– А ты сам кто такой, обзовись, – резко проговорил Караваев.
– Сейчас, и номер паспорта продиктую. На фиг тебе мое погоняло?
– Да узнать хочу, с какой радости своих сдаешь?
– Оно тебе надо? Западло Козырь мне утворил, я ему должен… Хочешь – слушай, хочешь – не… Только Миклуха со своими все разнюхают, а потом вам всем кирдык придет! И «Алмаз» взорвут, и офис…
– Хватит пургу гнать, козел! Дурака нашел? Подставить меня хочешь?
На том конце провода язвительно рассмеялись.
– Ты сам себя подставил, когда «Рай» взорвал.
Волкодав тебя не дострелил, ну да это дело поправимое. Жди Козыря в гости, Дядя. Уже скоро.
Караваев прикрыл трубку ладонью, повернулся к Жердю:
– Есть у Козыря такой Волкодав?
Тот кивнул.
– Конечно! Начальник охраны.
Караваев убрал ладонь.
– Ладно, ладно… Чем подтвердишь, что не развод?
– А ты жопу оторви, сгоняй на Медовый. Номера 206, 207 и 208, я видел, как бронировали. Ну и пошеруди там, кто такие, зачем приехали и чего каждый день у «Алмаза» трутся…
Неизвестный еще раз коротко хохотнул.
* * *В вестибюле гостиницы «Аленка» было как всегда тихо и пустынно. Вдруг двери резко распахнулись, и в холл стремительно вошли четверо мужчин. Можно было подумать, что они из той же спортивной команды, что и «лыжники», заехавшие в прошлое дежурство, – такие же лица, хранящие следы простых и грубых эмоций, такие же неуловимо хищные повадки.
Сердце у Светланы тревожно забилось.
Долговязый шатен с черными, глубокими, как омут, глазами и крючковатым носом вмиг оказался у стойки администратора.
– Наши друзья из Тиходонска собирались у вас остановиться, – проговорил он, мерно постукивая по потертому дереву кожаным бумажником. – Даже номера сообщили: 206-й, 207-й, 208-й…
На бумажник Светлана не обратила внимания, а при упоминании знакомых чисел внутри у нее начала дрожать тонкая, готовая в любой момент лопнуть, жилка."
"– Вот, зашли к ним в гости… Дома пацаны-то? – Черноглазый изобразил улыбку, от которой ей и вовсе стало страшно.
Наверное, так улыбался волк Красной Шапочке.
– Да… – сдавленно и почти неслышно произнесла она. Откашлялась и добавила: – Те, что в двести шестом. Остальные как ушли в обед, так и не вернулись.
– Очень хорошо! Мы заглянем ненадолго…
Жердь достал из бумажника сотенную купюру и положил на стойку, после чего приобнял за плечи самого низкорослого из своих спутников и пошел с ним к лестнице, а двое других сели в глубокие кресла слева и справа от входа.
