– А раз никто тебя не беспокоит, никто в темя не стучит, то и дела твои, видно, в ёлочку?
– Грех жаловаться, – сказал Арно. – За последние полгода, можно сказать, на прежний уровень вышли. Клиент рисковый пошел, рулетка крутится, бабки отбиваются, жизнь рулит, все такое… Бригаду вот набрал, неплохие хлопцы, фартовые.
Арно потихоньку осмотрелся. Он никогда не бывал у прежнего смотрящего – Фитиля, сравнивать ему не с чем было. Но Пит Лисица устроился широко, надолго, это сразу понятно. Снаружи обычный коттедж, каких на восточной окраине пруд пруди, а внутри – дворец венецианских дожей.
Мрамор, тяжелая резная мебель, потолки в золотой лепнине. Видно, соскучился Пит в лагерях своих по красивой жизни.
– Ага. И долю свою ты исправно отстегиваешь, значит?
– Ну а как же еще? – спокойно проговорил Арно. – Плачу все, по справедливости. Хотите, бумаги предоставлю…
– Не, зачем мне бумаги, я не бухгалтер. Старый должок помнишь?
– Какой должок? – Арно напрягся.
Пит неторопливо встал из-за стола, подошел к нему.
Только сейчас Арно смог разглядеть его лицо и был поражен перемене, случившейся с Питом за последние два месяца. Нет, Пит не постарел, даже напротив: вставил себе хорошие зубы, лицо его разгладилось, как бы наполнилось изнутри, посвежело. Лишь одна новая морщинка пролегла на переносице. И в глазах у Пита горел огонь алчности, настолько неприкрытой, настолько оголтелой, что Арно невольно отступил на шаг.
– А сколько твой предшественник, Дядя-Каравай, не платил в кассу? – спросил Пит.
– Год? Два? Пять? Не знаешь? Не помнишь? Клал он на нас с прибором, вот ведь какая обструкция получается!
– Я за Каравая не в ответе, – сказал Арно. – Он вел дела, как ему велось, я был третий с краю.
– Сейчас ты – первый, с тебя и спрос! – гаркнул Пит. – Хочешь рулить дальше – плати! Не хочешь…
Пит крутнулся на пятках, выставив вверх указательный палец, вернулся к столу, уселся в кресло.
– Если не хочешь, разговор будет другой.
Арно выругался про себя. Вспомнил тот вечер в офисе, когда он сидел один всю ночь и раздумывал, не свалить ли вообще, оставив дела на Кручинского. Не свалил. А ведь говорили ему, говорили: дашь блатным палец, они не то что руку отхватят – целиком тебя сожрут! Теперь вот приходится расхлебывать…
– Хорошо, – сказал он. – Сколько?
– Пятнадцать процентов сверху в течение двух лет, – сказал Пит. – В качестве репарации.
