– Меч Немезиды… А кто такая Немезида?
– Богиня возмездия, товарищ генерал, – ответил мужчина с бородавкой.
– Ах да, конечно, я просто забыл…
Стравицкий потер лоб.
– Спасибо, Роман Анатольевич. Вы хорошо поработали. Другое дело, как воспримут эти предложения там…
Генерал показал пальцем вверх, туда, где находился чердак. Воспринимать там предложения было совершенно некому: в особорежимном учреждении не водились ни кошки, ни голуби. Но аналитик понимающе кивнул головой и с трудом удержался от своего излюбленного жеста.
– Вы свободны, – сказал Стравицкий и, опустив голову, погрузился в изучение документа.
Начальник аналитического отдела повернулся и бесшумно вышел из кабинета. Мавр сделал свое дело, мавр может удалиться. И хотя у Романа Анатольевича была белая кожа, он привык работать, как негр на плантациях, и всегда оставаться в тени. Впрочем, сейчас он даже не представлял, какую кашу заварил.
А Стравицкий, несколько раз изучив документ, глубоко вобрал в себя воздух и потянулся к «вертушке» АТС-1.
* * *Есть профессии, в которых самое обычное и повседневное исполнение служебных обязанностей связано с широкой известностью, популярностью и славой. Народ узнает и одаривает знаками внимания любимых артистов, уважаемых телеведущих, модных писателей. Даже плохое исполнение этих самых обязанностей или вообще их неисполнение тоже может приносить дивиденды в виде славы: сколько бездарных политиков – от министров до депутатов, примелькались благодаря вездесущему телевидению, и их лица население знает гораздо лучше, чем их славные дела.
В этом плане, специальная разведка ГРУ[6] – не самое лучшее место службы, ибо даже самые выдающиеся подвиги не пробиваются сквозь завесу секретности и не позволяют прослыть национальным героем. Раньше об этом подразделении вообще ничего не было известно, даже разглашение слова «спецназ» грозило виновному трибуналом. В эпоху гласности и болтовни, когда государственные секреты сливались как мутная вода в канализационную воронку, о спецназе ГРУ стало известно широким слоям публики.
Но только в самом общем плане.
Сотрудники этого ведомства скрывают причастность к нему, они никогда не обсуждают свою работу с родными и близкими, все операции, которые им приходится выполнять, строго засекречены. А их личная жизнь для ведомства, напротив, совершенно прозрачна и внимательно изучается отделом внутренней контрразведки чуть ли не под микроскопом.
