Меч обнажен

"

"— Вы знаете, каково это, быть постоянно голодным? Постепенно тупеть, не имея возможности согреться, чтобы избавиться от боли в животе? Мы, голландцы, знаем это. Они прошли через эту страну прожорливой ордой. Скот, продукты, зерно — всё забрано. Фермер умирает от голода посреди своих собственных полей. Их «Новый порядок» ни что иное, как бездонное германское брюхо, в которое должна поместиться вся пища мира.

Она бросила хлеб в маленькую закрытую корзинку и добавила тонкий ломтик сухого сыра.

Потом мотнула головой в сторону запертой на засов двери.

— Сюда.

Лоренс вытащил засов и открыл дверь. Они вышли в маленький внутренний дворик, окружённый несколькими приземистыми постройками. Кати протопала к одной из них и мягко стукнула ладонью в закрытую дверь.

— Это Кати.

— Входи, малышка.

Лоренс почти отшвырнул девочку с дороги.

— Клаас! — у него едва хватило благоразумия, чтобы не закричать.

Но человек, скорчившийся на вонючей кипе прелого сена, был не Клаас.

Лоренс отказывался верить, что вялый рот, сочащийся слюной в уголке, тусклые бессмысленные глаза, сгорбленное нескладное тело принадлежат Клаасу, которого он знал всю свою жизнь.

И этот сумасшедший не узнал Лоренса, никак не отреагировав на его присутствие. Вместо этого создание жадно схватило корзинку с провизией, поставленную Кати на пол. Он набросился на хлеб и безвкусный сыр, словно умирающий с голоду, издавая животные звуки удовольствия.

— Послушай, старик, — Кати наклонилась над ним.

 — Ты должен кое–что сделать.

Впервые на лице старика появились признаки осознанности. Он посмотрел на девочку, взяв её руку в свою и поднеся к губам, что–то при этом бормоча. Он напевно говорил что–то снова и снова. И Лоренс вынужден был примириться с правдой. Это был Клаас, сидящий на корточках в грязи и обращающийся к Кати, как к «Великой леди» и «Королеве внутреннего дворца».

— Клаас, — юноша упал на колени перед жалкой развалиной, — ты помнишь меня? Я Лоренс, Лоренс, которому ты рассказывал сказки, Лоренс, которого ты учил обращаться с крисом.

Клаас, это Лоренс Ван Норрис вернулся домой. Неужели ты не можешь меня вспомнить?

Но Клаас даже не повернулся, чтобы взглянуть на него. Он пристально смотрел на Кати, какой–то смятенный поиск прищурил ему глаза и прочертил морщинами пергаментную кожу похожего на глину лица.

— Ты слышишь, малышка? — спросил он. — Это туан Безаар зовёт меня.