Меч обнажен

Дирк, имевший слух на новые мелодии, пел перенятые от американцев. Да и остальные достаточно наслушались радио, чтобы подхватить хотя бы часть куплета или припева.

Кип подвёл машину к бордюру на боковой улице.

— Все выходят, — объявил он. — И я возвращаюсь на аэродром не позже десяти, запомните. Если вы не будете здесь к этому времени, то потопаете пешком. Конечно, если эта машина выдержит столько же пассажиров на обратном пути. Никого больше подбирать в последнюю минуту не буду, так что не приводите других, пообещав им бесплатную езду.

"Все быстро исчезли, кроме Дирка, державшего Лоренса за руку.

— Могу ли я осмелиться спросить, куда мы идём? — поинтересовался Лоренс, как он надеялся, с надлежащей кротостью.

— Можешь. А вот отвечу я или нет — это другой вопрос. А теперь, мужики, вперед!

Кип, со своим обычным незаметным тактом, укоротил свой обыкновенно широкий шаг, подстроившись под походку Лоренса.

— По правде говоря, — вмешался Дирк с другой стороны, — мы приехали сюда по делу.

— По делу?

— Да. Знаешь Мартиаана Ван Най? Того здорового парня с чёрными волосами и маленькой рыбкой, вытатуированной на руке?

— Да, хотя и не очень, — кивнул Лоренс.

— Так вот, Мартиаан получил сегодня письмо и теперь он немного не в себе, понимаешь? Поэтому мы идём, чтобы отыскать его до того, как ему в голову придёт слишком много чёрных мыслей. Он хорош в воздухе, лучше меня, и я, Дирк Хейтс, это говорю. И он не должен лишиться своего шанса снова добраться до этих там.

В четвёртом кафе, куда они зашли, кадет Ван Най сидел в одиночестве за запятнанным столиком в самой последней кабинке, где янтарный свет превращал его лицо в странно плоскую маску. Он не пил, вопреки ожиданиям Лоренса. Вместо этого он пристально уставился на какие–то предметы, которые выстроил перед собой в ряд.

— Привет, Ван Най, — Кип скользнул на вторую скамью в кабинке.

Темноволосый юноша никак не отреагировал. И Лоренс увидел, что предметы, которые он так пристально рассматривал, были обыкновенными пуговицами. Большими жёлтыми пуговицами, неотъемлемой частью одежды рыбака.

— Мы носим их дома, — он говорил спокойным невыразительным тоном, словно читая лекцию каким–нибудь туристам, — чтобы, если человек утонет и будет вынесен на берег далеко от дома, их всегда можно было бы продать, чтобы обеспечить христианские похороны.