Меч Томаса

Олег еще сильнее накренил лопасти, дирижабль взял совсем направо, волхв уже решил, что удалось уйти от непогоды, но спустя некоторое время прилетел первый холодный порыв.

– Не успеем, – заключил он.

Люсиль охнула, а Савмак вскочил на ноги, глаза выпучились, кулаки сжались, он наклонился вперед, будто собирается сигануть.

– Так, а что делать? Делать что? А? – встревожился ратник. – Я в этих ваших летаниях не понимаю. Мечом помахать, кулаками там – это да. А летать – не. Командуй, пастор. Это ты у нас весь в полетах, хоть и духовных.

Гроза двигается все быстрей, облака пока белые, но это та белизна, которая предвещает ярость и буйство природы – яркая, слепящая и глубокая. Олег покрутил головой, заглянул за борт. Там, далеко внизу бесконечная синяя гладь, падать не так больно, как на сушу, но все равно чревато. Затем устремил взгляд вверх и проговорил:

– Есть один способ. Только вам не понравится.

– Выживем? – прямо спросил Савмак.

– Ну, шансов побольше.

– Тогда действуй, пастор, – решительно одобрил ратник.

Боец смелый и ярый, хорошо муштрованный командирами и подготовкой, что значит, беспрекословно верит приказам вышестоящих, а Олег в вопросах полетов однозначно такой. Волхв поежился и запахнул волчовку на груди.

– Поройтесь в ящике, – посоветовал он, – может, там еще какая одежда есть.

– Зачем? – не понял ратник.

Олег вздохнул и крутанул вентиль горелки со словами:

– Поймешь.

Дирижабль резво пошел вверх. Едва увеличил высоту, как порывы ветра стали резче и злее.

– Может, шубка какая найдется, – пробормотала она, вытащив из короба пустой холщовый мешок.

– Угу, – согласился Олег и направил лопасти прямее, – соболья. Или лисья.

– Да хоть мышиная, – отозвалась она.

Савмак пока не догадался о замысле Олега и с непониманием переводит взгляд то на Люсиль, то на Олега, на лице такая задумчивость, словно пытается вспомнить молебен, да никак не выходит.

– Это что? Девичьи капризы – наряжаться в полете? – предположил он, почесав затылок.

Послышался вздох Люсиль, она глянула на него через плечо и проговорила терпеливо, продолжая не глядя вытаскивать скарб из короба:

– Пастор хочет нас выше облаков поднять, чтобы лететь над бурей.

Глаза ратника выпучились еще больше, и без того бледное лицо стало совсем белым.

– Как? Выше? Да куда ж это годится, пастор? – выговорил он с упрямым негодованием.