Меч Томаса

И упрись стопами в пол. Держись крепче.

Люсиль подняла на него перепуганное лицо, в глазах дрожит влага, щеки бледные.

– Спасибо, пастор…

– Спасаю, спасаю, – отозвался Олег.

Люсиль глянула за его плечо и спросила с тревогой:

– А где Савмак?

Глава 13"

"Олег вывернул шею и быстро огляделся. Дирижабль несется все так же страшно и беспорядочно, несколько лопастей вырвало ветром, а остальные шумно хлопают, как крылья испуганных птиц. Ящиков в люльке поуменьшилось – какие-то выкинуло из-за крена, а несколько других прижало к краям люльки силой вращения.

Канаты треплются со всех сторон, а в люльке пусто.

– Савмак! – позвал Олег. – Ты жив?

В ответ тишина, волхв позвал снова:

– Ратник, жрать не дам, если не отзовешься!

Снова никто не ответил, Олег напрягся, чуя недоброе. Когда он летел на канате вокруг дирижабля, ратника не видел ни висящим, ни падающим.

– Облечу еще раз, – сказал он Люсиль. – Сиди здесь, держись крепко.

Та нервно сглотнула и взмолилась:

– Не бросай меня одну.

Мне страшно.

– Мне тоже, – признался Олег и оттолкнулся ногами от борта.

Теперь, во второй раз, он делает это умышленно, и нутро еще сильнее сжалось от напряжения и животного ужаса – человеческая природа такова, что стремится избежать опасности, а не идти ей навстречу. Так устроено первозданное начало, такое же, как у собак или кошек. Но человек не только зверь, все же в его нутре есть и другое, высшее проявление, именно оно заставляет его сражаться за веру, идеи и правду.

Из-за него он сейчас летит на головокружительной высоте, а пальцы стискивают хлипкий канат, пока вокруг разгорается ураган.

Пролетев полный круг, Олег помчался на следующий. Но даже теперь внешние борта люльки пустые, только канаты одиноко треплются на ветру, волхв прокричал что было мочи:

– Савмак! Ты где?

Тонкий голос Люсиль из люльки пискнул:

– Может, его выбросило?

– Надеюсь, нет, – пробормотал волхв и снова громко позвал: – Ратник! Отзовись, если живой! Если помер – тоже крикни!

В гуле ветра и далеком грохоте воды снизу повисло гнетущее ожидание.

Холодные и злые потоки воздуха ударяют в грудь, треплют и норовят сорвать, в люльке скукожилась Люсиль и, как паучиха, цепляется за канаты.

– Да как я крикну, коли помер! – спустя несколько тревожных мгновений раздался слабый голос Савмака откуда-то.

Олег к этому моменту облетел на канате дирижабль в третий раз, люлька снаружи все так же пуста и чиста, как прежде.