Меч Томаса

Чайки остались у берега, Олег оглянулся – те белыми стайками носятся вдалеке над кромкой воды, их хохот еще слышен. Но скоро он долетать перестанет.

Чем дальше отходило судно, тем лучше становился обзор суши. Сколько Олег провел времени на этом острове, он не помнил, но когда прибыл сюда с какими-то то ли кельтами, то ли пиктами, здесь были густые леса и скалистые берега. А теперь выросли города, деревни, пристани уходят деревянными языками в воду, а в бухтах на волнах покачиваются корабли. Растет мир, расширяется.

– Олег, – обратился к волхву капитан Патрик, он успел незаметно отправить трещащих женщин в каюты, а за ними ушел и матрос, вызвавшийся помочь Шарлотте, – а ты правда пастор?

Олег вздрогнул, выпав из мыслей, в которые так старательно погружался и где почти нащупал, куда думать, и повернулся к капитану.

– А?

– Говорю, правда, что пастор? – повторил капитан Патрик. – А то я вон тоже подумываю однажды заняться служением.

– Вот как?

– Ты не подумай, я не фанатик, – кивая, проговорил капитан Патрик.

 – Красивых девок жечь не собираюсь. Мне добро делать охота. Как заработаю на безбедную старость, так можно и в пасторы. А чего? Буду проповедовать, чтоб не чинили непотребств, жили в любви и согласии. А не как моя матросня, что по окнам прыгает, девок портит. Надо ж как-то по-людски, что ли.

– Надо, – согласился Олег.

– Так вот и я об том. Будет у меня тихая гавань. Будет."

"Далеко за тучами поднялось солнце, Олег даже сквозь облака чувствует частицы света и тепла. Древнее светило столько веков дарит жизнь всему сущему в мире.

Раньше оно было богом, могущественное солнце под разными именами выкатывалось на огненной колеснице и мчалось по небу до самого края. А там его сменял другой бог. Сейчас одни обмельчали, другие закаменели, иные взяли новые имена, чтобы остаться с людьми, как Перун, который просит звать его Ильей или Велес, который теперь называет себя Николаем. Но все так же покровительствуют человечеству.

Олег откинулся на борт и сомкнул веки, пока его никто не нагрузил новым делом.

Ветер приятно холодит щеки и открытые руки, мысли потекли плавные, размеренные, а через пару мгновений пространство задрожало, всколыхнулось. Не размыкая век, Олег узрел на берегу реки исполинского детину. Река кишит рыбой, мясистые брюхи и яркие плавники сверкают на солнце, рыба выпрыгивает из воды и с плеском ныряет обратно. Детина орет и тыкает пальцами в рот, но рыба в него не прыгает, а продолжает плескаться в воде.

– Голодный, – заключил Олег.