Меченый

– Есть идея, почему был выбран именно этот рисунок? – спросил Скинк.

– Конечно. Видишь ли, у каждого художника своя манера изображения. Она проявляется даже в таком простом рисунке, как сердце, – например в ободке и штриховке, в расположении сопутствующих элементов. Стиль так же индивидуален, как отпечаток пальца.

– А при копировании чужого рисунка индивидуальность пропадает.

– Верно, Фил. Твой татуировщик, Виктор, явно не хотел выдавать себя.

– Он не хотел, чтобы его нашли, – сказал я.

– Правильно, а это значит, он знал, что ты будешь его искать.

– Но зачем ему скрываться?

– Откуда я знаю? Спроси у Шанталь.

Обычно я не езжу на работу в такси: во-первых, офис находится всего в нескольких кварталах от квартиры, а во-вторых, я такой прижимистый, что мой бумажник скрипит, когда я его достаю. Поэтому на следующее утро после смутившего меня визита в «Салон татуировки Беппо» я не обратил внимания на проезжавшее мимо старое побитое такси. Когда оно остановилось и подало назад, я решил, Что водитель хочет спросить дорогу.

Я сошел с тротуара, наклонился к окошку и вздрогнул, увидев Джоуи Прайда.

– Садись, – велел он, держа правую руку на баранке.

– Благодарю вас за предложение, но мой офис всего в нескольких шагах…

– Заткнись и садись в машину.

– Твое право – бояться, Виктор, – сказал он, повернувшись ко мне всем телом, – но учти: я боюсь гораздо сильнее, чем ты.

Его глаза, выглядывавшие из-под козырька синей капитанской фуражки, были влажными и красными. Страх, подобно физической боли, морщил кожу у переносицы.

Да, Джоуи боялся сильнее, чем я, по крайней мере так казалось, пока он не поднял левой рукой маленький блестящий револьвер и не направил его прямо мне в лоб.

– Садись назад. Мне нужно кое-что тебе показать.

– Это револьвер, из которого вы убили Ральфа?

– Не будь ослом. Я не убивал Ральфа. Я любил его. Вот об этом нам и надо поговорить. Залезай в машину и посмотри, что у меня есть. Чарли отдал бы жизнь, чтобы увидеть это.

Я на секунду задумался, не убежать ли к чертовой матери.

Портфель летит в сторону, подошвы стучат по тротуару, полы пиджака развеваются, как флаг на ветру, – сцена бегства отчетливо предстала в уме. Но чего-то не хватало. И я вдруг понял чего: выстрела. Я даже понял, почему Джоуи Прайд в моем воображении не стрелял: потому что он действительно был непричастен к убийству Ральфа. Револьвер, которым он мне угрожал, был совсем не того калибра, который предположительно назвал Макдейсс.

– Хорошо, – согласился я.