Меченый

Я припарковал машину в середине стоянки и почувствовал, что ожидания не оправдываются, а сердце начинает ныть. Но мне не следовало этому удивляться. Каждый раз, когда мужчины направляются в безграничную американскую ночь в поисках настоящей любви, они, как правило, оказываются в стриптиз-баре.

– Клуб «Лола»? – спросил я, и в моем голосе прозвучала пораженческая нотка.

– Это не то место, где какой-то парень повстречал стриптизершу, ради которой убил жену?

– И наверное, Шанталь Эдер одна из танцовщиц?

– А вот это мы сейчас узнаем.

– Зачем? – спросил я. – Из всего, что я себе представлял, этот вариант наихудший. Только законченный неудачник мог напиться, оказаться в стриптиз-баре, влюбиться в стриптизершу и поклясться в неувядаемой любви с помощью татуировки.

– Сегодня мы это выясним, так ведь?

– Выбрось из головы. Мне уже ясно, чем обернется эта история.

– Не хочешь узнать наверняка?

– Я уже достаточно узнал, чтобы понять: вся эта история – страшная ошибка.

– Если ты сейчас сдашься, приятель, то каждый раз, взглядывая в зеркало, будешь нехорошо думать, – сказал Скинк.

– Ты просто хочешь развлечься сегодня вечером.

– В какой-то степени – да. К тому же бабки твои, что делает развлечение приятней.

Я услышал музыку еще до того, как мы подошли ко входу. Обычно я держусь подальше от заведений, где вышибала одет во все черное и вдобавок завязывает волосы в конский хвост. Благодаря этому я никогда не попадаю в те места, где меня наверняка не полюбят.

– Ты меня когда-нибудь видел? – спросил я у вышибалы, платя за себя и за Фила.

Даже не взглянув, он ответил:

– У меня плохая память на лица.

– Но я заходил всего несколько дней назад.

Он поднял голову, понюхал воздух, как доберман.

– Если я не выбрасывал тебя на улицу, то не знаю, был ли ты здесь. Это мой принцип. Помогает не появляться в зале суда, если ты понимаешь, о чем я говорю.

– Да, понимаю, – сказал я. – Но я здесь был?

– Я уже сказал.

– Ладно, – сказал я, принимая сдачу, – это радует.

И мы вошли в увеселительное заведение.

Клуб «Лола» представлял собой просторный, освещенный прожекторами зал с темными стенами, со множеством столиков, окруженных плюшевыми креслами и длинным баром в глубине. В центре стояла большая сцена, на которой вниз головой висела женщина в трусиках «танга», с крошечными накладками на сосках, в туфлях на высоких каблуках.