Мечник (СИ)

Если только не свернет себе шею из-за чрезмерной уверенности в своих силах.

4

На следующее утро в мою палату — а я уже точно знал, что нахожусь в больничном крыле Второй имперской школы магии Энрата в городе Пилмар — зашел толстенький хромоногий мужичок. Это был профессор Ольмо Рикс, и преподавал он травоведение, а заодно заведовал школьной лечебницей. Мужик он добродушный и преподаватель отнюдь не требовательный, но специалист в своем деле непревзойденный. К Теодору Кейлору, то бишь теперь ко мне, относится ровно.

Совсем не так, как некоторые преподаватели, откровенно презирающие одного из самых бестолковых учеников.

— Ужасно выглядишь, Теодор, — сказал он, окинув меня внимательным взглядом.

— Молодой, исправлюсь, — прохрипел я в ответ.

Ночка действительно выдалась тяжелая. Мозги буквально кипели от безумной смеси моих и чужих знаний, чувств и воспоминаний. Несколько раз я едва не терял сознание от острых приступов головной боли. Стискивая зубы, я терпел и в глубине души робко надеялся, что вслед за болью смогу переместиться назад, в свой привычный мир.

Но сбыться этим надеждам, похоже, было не суждено.

Я точно не знал, что за питье стояло на столике в большой глиняной чашке, но из-за отсутствия альтернативы всю ночь утолял им жажду. Может, помогло, а может, организм в конце концов сам справился, но к утру я сильно пропотел и ненадолго уснул беспокойным сном.

— Еще один такой приступ — и уже никто не в силах будет удержать тебя в этом мире, — укоризненно покачал головой Ольмо.

Можно подумать, я сам себе эти приступы организовываю.

— Больше приступов не будет, — неожиданно твердо заявил я, заставив профессора травоведения удивленно вскинуть брови. Объяснить свою уверенность я не мог, просто чувствовал, что так будет — и все тут.

— Молодец, Кейлор, — одобрительно цокнул языком Рикс, — вера в свои силы иногда творит чудеса.

Оставив на столе кувшин с новой порцией отвара и пообещав мне скорый завтрак, профессор удалился.

Я снова оказался предоставлен самому себе, что в данной ситуации меня полностью устраивало. Поскольку в голове моей по-прежнему царили сумбур и смятение, нужно было использовать время нахождения в больничной палате, чтобы хоть как-то разобраться в происходящем.

Несмотря ни на что, трудно было смириться с новой реальностью, потому я никак не мог избавиться от мысли, что все это какой-то дурной сон, наваждение, которое вот-вот развеется.