И пока что обо мне особо никто и не вспоминает.
— Так ты сын не Хопёрского барона? — поинтересовался я.
— Нет, ты чего! — рассмеялся Родников. — Мой отец правит в другом конце Саратовской губернии. И слава богам, что с местным бароном я не имею никаких связей. Он, мягко говоря, доверия мне не внушает.
— Напомни, а кто у вас здесь барон? — поинтересовался я.
— Иннокентий Сергеевич Елин, — ответил Родников. — Не удивлён, что ты о нём почти ничего не знаешь. Он толком из своей усадьбы и не высовывается.
Говорят, что его местные банды прижали, и теперь они за него почти все решения принимают.
— Банды из простолюдинов прижали дворянина? — удивился я. — И что же, вышестоящих дворян этот вопрос никак не беспокоит?
— Ха! — усмехнулся Родников и поправил упавшие на кончик носа очки. — Алексей, ты забыл, куда приехал? Это же Саратовская губерния. От нас до столицы путь неблизкий. Здесь даже власть императора не так сильна — у него руки досюда не дотягиваются. Вот всякие банды и процветают на этой почве.
Дверь в кабинет Родникова открылась, и к нам вбежал запыхавшийся сторож.
— Эдуард Семёнович! — воскликнул он. — Там человек до вас не добрался, худо стало прямо на крыльце амбулатории.
— Да что ж такое! — выругался Эдуард. — А я так надеялся, что сегодня никто уже не придёт. Ладно, Алексей, пойдём. Сейчас и посмотришь, как у нас всё работает на практике.
Сначала я удивился, что о пришедшем пациенте сообщает сторож, а не медсестра, но вскоре до меня дошло, что я ни одной медсестры в амбулатории и не видел.
Точно… Медсестёр-то ещё в эту эпоху и не было.
Мы Эдуардом спустились в фойе, куда сторож затащил пациента. Однако пострадавший мужчина уже не дышал. Даже моя лекарская магия на него не реагировала.
— Опоздали… — вздохнул Родников, осмотрев тело.
Сторож, не спеша, снял с головы свой головной убор — картуз — и приложил его к груди.
И всё? На этом лекарские обязанности заканчиваются?
Похоже, пришло время для моей медицины.
Глава 5
Лекарская магия не умеет воскрешать людей.
Зато на это способна классическая медицина из моего мира. А точнее — сердечно-лёгочная реанимация!
— Эдуард Семёнович, в сторону! — воскликнул я и присел рядом с лежащим мужчиной.
— Бесполезно, Алексей Александрович, — обыденно ответил он. — Тут уже ничего не поделать. Я схожу за протоколом, нужно заполнить констатацию смерти. А ты, Матвей, — он перевёл внимание на сторожа, — сходи, включи кристалл вызова.
