Жди здесь, следи за Катей, а я приготовлю из этой травы отвар.
— Хорошо, Алексей, — плотно сомкнув глаза, кивнул дядя. — Спасибо тебе большое!
— Подожди, — сказал я. — Ты ведь понимаешь, что этой травой мы можем стереть твоему ребёнку магическую силу? Если вещества из отвара пройдут через плаценту, есть риск, что мы подавим его магические центры навсегда.
Я не знал, как работает местная магическая физиология, но логика подсказывала, что именно так и будет развиваться дальнейший сценарий.
— Да чёрт бы с ней — с этой магией! — проорал дядя.
— Мне нужна живая жена и живой ребёнок! Забудь про магию, Алексей. Просто сделай то, что можешь. На тебя вся надежда.
Я тут же побежал в подвал. Решение дяди меня порадовало. Любой другой на его месте начал бы возмущаться насчёт потенциальной потери магического родства. Но ему важнее люди, а не силы. И это действительно достойно уважения.
В подвале дела обстояли совсем плохо. Вся вода, которая к нам натекла за этот вечер, просочилась под пол. В дальнюю часть лаборатории, без преувеличений, мне пришлось плыть.
Но на дворе лето, вода тёплая — не простужусь. Да и неважно это сейчас. Я могу спасти двух человек, и должен сконцентрироваться на этом деле.
К счастью, стол с лабораторным принадлежностями находился в наименее просевшей части комнаты, поэтому воды там собралось немного. Я раскопал на полках свёрток с сушёной Маналерианой. Затем истолок растение в порошок и начал прогонять через систему колб, чтобы отфильтровать лишнее и подготовить кипячёный концентрат.
На это ушло чуть больше часа. За это время дядя не позвал меня ни разу. Видимо, первые два заклятья, скоординированные мной, возымели хороший эффект. Мы выиграли время, осталось только убрать причину магической преэклампсии.
Вскоре я поднялся к дяде и обнаружил, что Катя пришла в себя.
— Простите, что заставила поволноваться… — держась за голову, прошептала Катя. — Голова так сильно заболела. Думала, что умру. Хорошо всё-таки иметь в доме двух лекарей.
Она добродушно улыбнулась, а Олег воскликнул:
— Алексей, всё хорошо! Опасность миновала.
Может быть, и не стоит… Ну… Давать ей этот отвар.
— Нет, дядь, — помотал головой я. — Это обманчивое благополучие. Приступ может вернуться. Давайте лучше не будем рисковать. У меня уже всё готово.
— Ладно, — вздохнул он. — Ты прав. Но я не совсем понимаю, с какой болезнью мы столкнулись, если честно. Как ты её назвал?
— Преэклампсия, — ответил я. — Она может перейти в эклампсию. Тогда случатся судороги.
