Мечников. Том 11. Свет разума

— В таком случае, отбываем сейчас же. Если что, держи список адресов, — я передал ему записку. — Запомни. Если будут спрашивать — мы были там.

— А на самом деле куда мы едем? — шёпотом спросил он.

— В лечебницу для душевнобольных, — ответил я. — Знаю, тебе это место не нравится.

— Ох ё-ё-ё…

Через пять минут мы отправились в дорогу. Предварительно заглянули ко мне домой и забрали все необходимые инструменты, лекарственные средства и оборудование, которое понадобится мне для осмотра пациентов.

На работу я возвращаться больше не планировал.

Договор остался прежним. Я отрабатываю определённое количество часов, а распределять их по неделе могу так, как захочу.

Когда мы оказались в лесу, нас нагнал почтовый ворон и скинул мне на колени письмо. Его выслала Анна Елина.

Моя невеста сообщила, что с бароном Дергачёвым разобрались. Но судить его планируют не в Самарской и даже не в Саратовской губернии, а в столице. Вскрылось, что он своим артефактом обманул сотни людей, многие из которых занимали очень важные должности.

Теперь решать его дальнейшую судьбу будут в главном суде Санкт-Петербурга. И судя по всему, отнесутся к нему как к изменнику.

Также Анна сообщила, что приедет обследоваться уже завтра, как мы и договаривались. Этот день нужно будет полностью освободить. Война войной, а позаботиться о будущей супруге тоже надо. Всё остальное успеется. Мы и так не часто видимся.

Жаль только, что я до сих пор не получил ответ от императора. Уже отправил второе письмо, решил передать ему сообщение другим путём.

Пригласил братьев и отца на свою свадьбу, а заодно упомянул о том, что моя связь с императором утеряна.

Но по какой-то причине отец так до сих пор и не ответил. Странно. Неужто кто-то перехватывает мою почту? Если это так, то делают это шпионы крайне избирательно. Общаться внутри Саратовской губернии не мешают, но сообщения в столицу отправить не дают.

Мы прибыли к лечебнице, и я попросил Костю отогнать карету к обочине. Тут люди редко проезжают, но лучше перестраховаться.

Нельзя, чтобы кто-то нас узнал.

Тимофей Андреевич Филатов выглядел совсем не так, каким я его запомнил. Некогда полный ухоженный мужчина исхудал, осунулся всего за несколько дней. На лице уже начала появляться борода.

— Алексей Александрович, надеюсь, вы с хорошими новостями, — вздохнул он. — Мы ведь больше так не продержимся. Может, сообщим уже ордену о том, что мы, вообще-то, существуем?

— Этого мы сделать не можем, — помотал головой я.