Мечников. Том 2. Клятва лекаря

Если же он не высадится… Я буду вынужден пойти на крайние меры.

— Что там у тебя стряслось? — спросил Илья, когда я присел рядом с ним. — Только не говори, что за тобой увязались те люди, которые твоё пальто изрезали!

— Пальто изрезали? — испугалась Соня.

Девушку из бюро я забирал уже в темноте, поэтому она не заметила, в каком состоянии находится моя одежда.

— Всё в порядке, вам об этом переживать точно не стоит, — уверил спутников я.

А затем решил перевести тему и обратился к Кораблёву:

— Лаврентий Сергеевич, как себя чувствуете?

— Как вам сказать, господин Мечников? — тяжело дыша, произнёс он.

— Воздух кажется спёртым. Бок правый болит… Но пока живой, благодаря вам и господину Разумовскому.

Болит правый бок? Значит, велика вероятность, что метастазы попали в печень. После возвращения в Хопёрск я хочу ему помочь. Но прекрасно понимаю, что шанс потерять пациента весом. Онкология на поздних стадиях и в моём мире практически не лечилась. А уж здесь…

Я в любом случае сделаю всё, что смогу. Но назревает серьёзный вопрос.

А как отреагирует клятва лекаря, если я не смогу спасти безнадёжного пациента? Сочтёт это нарушением? Или, наоборот, поощрит меня за то, что я пытался его вылечить?

Мне явно стоит вновь обратиться к трактату Асклепия. А ещё не помешает поговорить с Василием Ионовичем Решетовым с глазу на глаз. Раз это книга ранее находилась у него, что-то ему о ней да известно.

Прошёл час. Лаврентий Кораблёв задремал, а мы с Соней и Ильёй обсуждали события последних суток. К концу дня Софья Бахмутова разговорилась не на шутку.

Ещё с утра ей было трудно даже находиться рядом с нами, а теперь она болтала без умолку. Видимо, стресс её немного раскрепостил.

На этот раз поезд всё же остановился в Аткарске. Стоянка в этом городе составляет ровно три минуты. Я подошёл к противоположному окну и стал наблюдать за покидающими поезд пассажирами.

Но никак не мог найти среди них Владислава. Вскоре послышался крик проводника:

— Всем провожающим покинуть вагон! Поезд отправляется!

И уже через полминуты мы вновь тронулись с места.

Он не вышел. Я, конечно, мог его не заметить, но это был бы верх невнимательности с моей стороны. Пропустить хромающего изуродованного головореза — это ещё нужно умудриться.

Поезд набрал скорость. Я взглянул в окошко, что вело в тамбур, и заметил, как по коридору соседнего вагона ко мне шагает Владислав. Его походка отдавала уверенностью, а во взгляде единственного уцелевшего глаза пылала жажда убийства. Она-то его и ослепляла.