Мечников. Том 2. Клятва лекаря

Сторож вместе с главным лекарем уже затащили его в нашу «операционную», когда я поднялся туда.

— О, а вот и снова вы… — прохрипел Лаврений, увидев меня. — Господин Мечников, интуиция мне подсказывает, что видимся мы с вами в последний раз.

Лицо, шея и грудь больного были залиты кровью. Скорее всего, это из-за кровохарканья. Изо рта пациента шла алая пузырчатая пена. Видимо, опухоль успела разъесть сосуд.

— Нет уж, Лаврентий Сергеевич, — помотал головой я. — Придётся вам терпеть мою компанию ещё весь период реабилитации.

Иван Сергеевич, держите пробирку, — я протянул Кораблёву яд Токса. — Будем обезболивать этим.

Единственное, о чём я могу сожалеть — я не успел подготовить шприц. Этот простой инструмент тоже до сих пор не изобрели. Но сейчас с ним возиться совсем нет времени. Придётся воспользоваться хитрым способом.

— Господин Мечников, что это⁈ — воскликнул Иван Сергеевич. — Какое-то зелье?

— Доверьтесь мне. Это — болеутоляющее, — произнёс я. — Как я и сказал, первую половину операции мы не будем пользоваться лекарской магией.

— Вы хотите, чтобы ваш брат выжил или нет⁈ — повысил голос я.

— Делай, как говорит парень, Иван, — прошептал Лаврентий. — Чего мне терять? Ну угробит он меня раньше времени — и что с того? Хоть мучиться не придётся.

Я достал из сумки небольшую колбу со спиртом, который приобрёл не так давно в одном из местных кабаков. На деле это был самый банальный самогон. Но спирта, судя по моим опытам, там было чуть ли не восемьдесят процентов. Самое то, чтобы обработать руки.

До антисептиков я доберусь позже.

— Обрабатываем инструменты и руки, — скомандовал я.

Кораблёв не стал задавать лишних вопросов. Похоже, его успокоил тот факт, что я не собираюсь принимать алкоголь внутрь.

— Может, и Лаврентию стоит дать? — поинтересовался он.

— Нет, — помотал головой я. — Спирт в крови может нейтрализовать действие моего обезболивающего. Рисковать не будем. А теперь, Иван Сергеевич, мне нужно, чтобы вы помогли мне кое-что сделать. Для этого понадобятся способности сразу двух лекарей, — я повернулся к Лаврентию.

— А вам придётся потерпеть. Это будет единственная болезненная часть операции. После этого, скорее всего, вы заснёте. Боль чувствовать больше не будете — это могу гарантировать.

— Я уже привык к боли, Алексей Александрович, — вздохнул он. — Делайте, что хотите. А ты, Иван, — он обратился к брату, — если что-то пойдёт не так, найдёшь моё завещание за кухонным шкафом. Я готов принять свою судьбу.