Мечников. Том 2. Клятва лекаря

Когда пытаюсь подумать о чём-то, создаётся впечатление, будто я хочу прочесть книгу, а передо мной вместо неё возникает пустой блокнот.

Книга, блокнот… Такие сравнения в девятнадцатом веке может приводить только дворянин. Хотя о чём это я? У него ведь в наличии есть магия. Значит, этот человек до того, как потерял память, был аристократом. Интересно, как он оказался в Садах? Очередной изгнанник-заключённый? Или же он пришёл к местному авторитету и самостоятельно затеял конфликт?

— Попробуй честно ответить на мои вопросы, Игорь, — попросил я.

Пациент потёр длинные взъерошенные волосы на затылке, после чего произнёс:

— Нет, не могу сказать, откуда я родом и где мы находимся, — признался он.

И, судя по интонации, он не лгал. Я, разумеется, не ходячий детектор лжи. Но раскусить пациента, который притворяется больным, мне труда не составит.

— А что случилось после травмы, ты тоже не помнишь? — уточнил я.

— Да не помню я! — воскликнул он. — Не знаю, как добрался…

Можно было бы сказать, что у него ретроантероградная амнезия. То есть — потеря воспоминаний до травмы и после неё. Однако к этому диагнозу не подходит тот факт, что Игорь забыл даже то, кем был прежде.

Что ж, значит, придётся копнуть глубже. Видов амнезий существует очень много.

— Я заметил, что ты сильно удивился, когда твоя рука вспыхнула синим пламенем, — отметил я. — Ты забыл, что владеешь магией?

— Забыл, — кивнул он.

— А что такое магия — ты помнишь? Знаешь, что она существует?

— Конечно! Это сила, которая передаётся из поколения в поколение, — объяснил он. — Ею владеют только дворяне… Так, интересно получается! Выходит, что я — дворянин?

— Похоже на то, — согласился я. — У меня осталось всего два вопроса. Ответь мне, Игорь, кто правит Российской Империей в данный момент?

— А год сегодня… Одна тысяча восемьсот пятидесятый? — уточнил он.

— Пятьдесят первый, — поправил Игоря я.

— Значит, должен быть Николай Павлович Романов, — ответил он. — Если ситуация в империи не изменилась.

Всё верно. Тут он не ошибся. В эти годы, как и в моём мире, правил Николай Первый.

— Тогда у меня остался последний вопрос, — сказал я. — Что ты знаешь о Хопёрске?

Игорь вновь схватился за голову. Видимо, знакомые слова вызывали у него нестерпимую боль.

— Город… — прошептал он. — В Саратовской губернии.