Это будет единственная болезненная часть операции. После этого, скорее всего, вы заснёте. Боль чувствовать больше не будете — это могу гарантировать.
— Я уже привык к боли, Алексей Александрович, — вздохнул он. — Делайте, что хотите. А ты, Иван, — он обратился к брату, — если что-то пойдёт не так, найдёшь моё завещание за кухонным шкафом. Я готов принять свою судьбу.
— Что нужно делать, господин Мечников? — проигнорировав заявление Лаврентия, спросил главный лекарь.
— Я вскрываю его вену скальпелем, а вы удерживаете кровь внутри.
Не дайте ей вытечь с помощью лекарской магии, а если получится — расширьте мой разрез. Растяните сосуд. Я волью туда обезболивающее.
План звучал безумно даже для меня. Но приходилось обходиться без шприца и сочинять сумасшедшие способы анестезии.
Кораблёв активировал витки, а я сделал надрез. Всё прошло по плану. Яд Токса попал в кровь Лаврентия. Ровно столько, сколько нужно. Уже через минуту пациент заснул.
Тогда я ещё раз обработал скальпель спиртом и согнулся над грудной клеткой больного.
— Всё, Иван Сергеевич, назад дороги нет. Приступаем к операции!
Глава 20
Вся сложность операции заключалась в том, что у нас недостаточно инструментов для её проведения, а в ходе первых этапов хирургического вмешательства пациент будет терять много крови. И мы не можем использовать лекарскую магию до тех пор, пока опухоль не будет извлечена.
Именно поэтому я сказал Кораблёвым, что риск смерти на операционном столе очень высок.
Но попытаться всё равно стоит.
— Иван Сергеевич, мы проведём переднебоковую торакотомию, — произнёс я.
Кораблёв нахмурился, не поняв, о чём идёт речь. М-да, не просто же мне придётся, если учесть, что в этом мире людей вскрывают только патологоанатомы…
— Просто делайте, как я скажу. Итак, судя по рисункам господина Разумовского, патологический очаг находится в правом лёгком, — объяснил я. — Скрутите ткань, сделайте валик и подложите его под правую лопатку Лаврентия Сергеевича.
Кораблёв сделал, как я и просил. Я же тем временем взял расслабленную правую руку Лаврентия и положил её ему за голову. Настало время готовить операционный доступ.
Был бы я хирургом, смог бы провернуть эту операцию куда проще, но не все нюансы этого искусства мне известны. Мне приходилось ассистировать на операциях, но хирургом я никогда не был. Хорошо ещё, что теория мне знакома, и я помню, как проводится часть операций на практике.
