— Как себя Клавдия чувствует? Вы сосуды её расширяете, как я и объяснял? — уточнил я.
— Клавдия порхает, словно бабочка! — пропел Решетов, забавно взмахнув руками. — Я вашу технику усвоил. Очень помогает. Если честно, даже на себе испробовал! Раньше я очки свои терял постоянно, а теперь точно помню, где и когда их оставил!
— Рад, что смог помочь, — ответил я.
Ни с чем не сравнимое чувство — видеть человека, которому помогла твоя магия. Ой… Забавно, даже в мыслях я уже использую слово «магия», а не «лечение».
Видимо, уже привыкаю к этому миру, проникаюсь им, как родным.
— А теперь самое главное, Алексей Александрович, — прошептал Решетов, опасливо озираясь по сторонам. — Вот, держите!
Он быстро высунул из-под пальто свёрток и протянул его мне.
— Спрячьте в сумку! Никому не показывайте! — приказал он.
— Это — та самая книга? — поинтересовался я, засовывая подарок под инструменты.
— Да-да, — кивнул старик. — Но вы её лучше никому не показывайте. Это редчайший экземпляр. Таких во всей Российской Империи едва ли пять штук наберётся.
Сразу скажу, читается она сложно. Не на русском языке она написана.
— На латыни? — предположил я.
— Именно, — кивнул он. — Этот текст был написан самим Асклепием — древнейшим лекарем. Прародителем нашего с вами дела.
Странно, а в моём мире Асклепий считался греческим богом медицины, а не живым человеком.
— Разумеется, я передал вам копию. Оригинал давно утерян, но и отсюда вы сможете извлечь немало полезной информации, — сказал Решетов.
— Я смог осилить только четверть книги. Остальная мне не далась.
— Не хватило знания латыни? — поинтересовался я.
— Если бы… — вздохнул он. — Скоро сами поймёте. Учтите, эта книга стоит дороже, чем дом нашего барона. Но я даю её вам, потому что верю и знаю, что вы не станете её продавать. Не таким человеком вы мне кажетесь.
— Можете даже не сомневаться, Василий Ионович, я использую её по прямому назначению, — пообещал я.
Главное Синицыну её не показывать. А то он сразу же заведёт песню о том, как мы купим себе дом в Санкт-Петербурге, продав эту книгу знающему коллекционеру.
"
"— Это очень ценный подарок, Василий Ионович, спасибо вам большое.
Я поднял ведро с пирожками, которое из-за своего веса никак не хотело отрываться от земли, и побрёл домой. Теперь вопрос завтраков и ужинов решён на неделю вперёд! Хорошо, что дом вернул местную версию холодильника. Не придётся поспешно сжирать пятнадцать килограммов пирожков.
