Мечников. Том 3. Живое проклятье

А вот второе письмо от Ксанфия оказалось намного короче.

«Господин Мечников, планы изменились. Я выезжаю из Саратова раньше времени. Мои склады обнаружили, поэтому я вынужден распродать все имеющиеся товары. Не беспокойтесь, вскоре я перемещусь в другой город и продолжу торговлю. Мне только что удалось добыть товар, который может вас заинтересовать. Я выслал ещё одного ворона с пробным экземпляром. Скажу сразу, дёшево продать я вам это не смогу. Но, думаю, вскоре вы и сами оцените то, что я хочу вам предложить».

Ещё одного ворона? Что-то я его не вижу.

Может, не долетел?

— Лёша! — послышался крик Ярослава.

Брат медленно спускался со второго этажа. Ступени под его ногами скрипели, не выдерживая груза массивного тела.

— Тут какой-то свёрток в окно закинули… — произнёс он, рассматривая предмет в своих руках. — А в нём какой-то… гриб!

Вот только этого мне не хватало! Ярославу явно не стоит пока что знать о том, чем я занимаюсь в своём подвале. Хотя даже если это случится, ничего страшно произойти не должно.

Ведь я только сегодня получил официальную грамоту, которая позволяет мне вполне законно заниматься медицинской алхимией. Единственное — я должен всё время предоставлять Саратовскому ордену лекарей отчётность о том, чем занимаюсь.

Но про сотрудничество с Ксанфием Апраксиным никому точно знать не стоит. Травами он торгует незаконно. Этот момент я уже продумал. Если у ордена возникнут вопросы, откуда я беру растения, скажу им, что сам добываю их в Красногривовском лесу. А проверять, растут ли там такие ингредиенты, ни один дурак не станет.

— Давай его мне, — попросил я. — Аккуратно, он мне нужен для работы.

— А ты что же — ещё и естествоиспытателем решил стать? Зачем тебе грибы? — удивился Ярослав, но всё же передал мне образец Ксанфия.

— Скоро узнаешь, — ответил я. — Иди отдыхать. Если отец хочет получить полную отчётность о том, чем я занимаюсь, я с радостью поделюсь с тобой новостями о своих изобретениях. Но сейчас у меня другие дела.

— Странно… — нахмурился Ярослав.

— Не думал, что тебя так изменит изгнание. Ты будто совсем другим человеком стал.

А он ведь даже не представляет, насколько оказался прав.

— Мы с Кириллом о тебе беспокоились. Но нашего старшего брата ты знаешь. Он точь-в-точь такой же, как отец. Напрямую никогда свои эмоции не показывает. А вот я, признаться, опасался, что ты забросишь лекарское дело и станешь обычным крестьянином, хоть и с магией. Как это сделал наш дядя.

— Про дядю даже не заикайся, — отрезал я.