Мечников. Том 3. Живое проклятье

— Как вы это сделали?

Я впервые не имел ни малейшего понятия, как вылечил человека. Я действовал интуитивно, менял всю старую структуру органов шеи и создавал для них другие условия.

— Очевидно, Иван Сергеевич, — просипел Никодим, продолжая откашливаться после каждого слова. — Эта тварь богохульная засела в моей шее. А господин Мечников гнездо её расшатал!

— Так если ты с самого начала знал, что там у тебя сидит демон, — нахмурился я. — Почему никак не намекнул? Не написал об этом ничего? Хотя бы сообщение на листе бумаги!

— Он угрожал мне, — произнёс Никодим, глотнув прохладной воды.

— Шептал, что переселится из меня в другого человека, если я всё расскажу. Понимал, тварюга, что я не стану жертвовать кем-то ради себя. Вот я и ждал смертушки спокойно…

Разобрать речь Никодима, казалось, было почти невозможно. Связки слишком отвыкли от любых нагрузок.

— Так почему же сегодня тогда рискнул и позволил нам вторгнуться в обитель этого демона? — спросил Кораблёв.

— Доверился ему, — сказал жрец, указав на меня взглядом.

— Вокруг него аура божественная. Слишком слаб, чтобы сказать чья. Возможно, и самого Грифона.

— Н-никодим! Никодимушка! — заорал, заглянувший в дом Михаил. — Твой ли голос я слышу?

— Тьфу на тебя! — как-то неестественно рыкнул жрец на своего ученика. — Совсем спился без меня, зараза. Распоясался!

У Михаила аж слёзы по глазам побежали. Он рухнул на колени перед старшим жрецом и воскликнул:

— Да как же я рад! Ругай меня, брани, но хоть голос твой, наконец, услышу!

— Дурак ты, Миша, — устало вздохнул Никодим.

— Если бы ты присутствие нечестивое научился чувствовать, догадался бы и без моих подсказок, что в меня эта тварь забралась!

— А как она в тебя попал, жрец? — поинтересовался я.

— Хотите — верьте, хотите — нет, — вновь промочив горло водой, произнёс он. — Уж больно широко я зевнул.

— Чего? — хором спросили мы с Кораблёвым.

— Я почуял неладное ещё за пару дней до окончания своего обета. Видимо, захотел он силой напитаться от жреца.

Мы для демонов — лакомые кусочки, — объяснил Никодим. — Сон на меня наслал! Я лёг, зевнул и тут же почувствовал, как что-то ко мне в глотку залетело.

Никодим снова закашлялся и совсем осип.

— Всё, довольно, разговаривать тебе больше нельзя, — остановил я. — Придётся помолчать ещё несколько дней. По чуть-чуть напрягать связки, сильно голос не напрягать. Лежать в тепле, не простывать — всё ясно?

— Лекари, уважаемые, — прошептал нам Михаил.