Мечников. Том 3. Живое проклятье

Но я не стану сдавать Щеблетова. Да, поначалу он казался мне сомнительной личностью, но этот человек и вправду сдержал своё обещание. И я даже знаю причину, по которой он поставил своё имя на первое место в этом письме.

Он ведь сказал, что возьмёт все риски на себя. Другими словами, если бы Бехтерев решил осудить нас за это решение, он бы в первую очередь отправил обвинение против Щеблетова.

Сейчас, когда я заручился поддержкой Бориса Валерьевича, у меня есть шанс полностью исключить из сделки нашего Саратовского друга.

Но я этого делать не стану. Он рискнул, помог нам, хоть и потребовал взамен долю на патент. Ситуация сложная, но мои принципы не позволят мне предать уже устоявшегося союзника.

— Нет, господин Бехтерев, — помотал головой я. — Что бы вы ни думали, я согласен с письмом Щеблетова. Работа общая. Если хотите дать добро и подписать его предложение, то ничего менять в нём не надо.

Борис Валерьевич улыбнулся. Кажется, именно такого ответа он и ожидал. Проверял меня, что ли?

— Человек чести, значит, — усмехнулся он.

— Хорошо, господин Мечников, я подпишу. Но учтите, сложно быть честным человеком в столь… — он взглянул на лежащего рядом с нами бандита, — в столь бесчестном мире.

Вскоре мы прибыли в Пензу, сразу же передали городовым подельника Рокотова, после чего настала пора прощаться. Мы с Игорем ещё успевали на ночной поезд.

— Мне было приятно иметь с вами дело, Алексей Александрович, — сказал Бехтерев. — И с вами, господин Львов. Интересный у вас союз. Пиромант и лекарь… Никогда о таком не слышал.

Борис передал мне конверт, в котором уже лежал документ с его подписью.

— Все остальные организационные вопросы буду решать я, когда доберусь до столицы, — сказал Бехтерев. — Думаю, орден даст вам шанс. А что касается Рокотова… Будьте аккуратны с этим человеком. И если вам удастся выяснить, зачем он пытался меня схватить, я с радостью прочту об этом в личном письме.

Мы попрощались и направились к вокзалу. Предварительно я попросил Углёва, чтобы Академия позаботилась о Соне Бахмутовой и её отце.

Эта семья пережила слишком много невзгод за последние несколько месяцев.

Когда мы сели в поезд, Игорь, щёлкнул пальцами и выбил из них маленькую искру.

— Надо же! Смотри, Алексей, — произнёс он. — До сих пор не раскрыл все свои магические ядра.

— Сильная же штука — этот орихалькон, — произнёс я. — Никогда не слышал, что магию можно блокировать.

— Пока ты беседовал с Бехтеревым, я разузнал кое-что от Альберта Углёва.