— Я лично пробовал снять воспаление с почечных лоханок и мочеточников, — сказал главный лекарь. — Лучше ему не стало. Температура держится выше тридцати восьми уже вторые сутки.
Тут у нас точно не воспалительный процесс в позвоночнике. Сомнений нет — это почки. Либо нетипичное расположение аппендикса. В таком случае аппендицит может отдавать даже в поясницу.
Я достал свой тонометр и принялся измерять давление пациента."
"— Алексей Александрович, а разве это необходимо? — уточнил Кораблёв. — Если у него страдает мочевыделительная система, зачем нам осматривать тонус сосудов?
— Если проблема с почками — давление может подскочить, — объяснил я.
— Ага… А вот и результат. Сто пятьдесят на сто десять. Очень высокое давление, особенно диастолическое. Бьюсь об заклад — это почки. Вот только…
Какое конкретно заболевание? Воспалительных процессов в почках бывает крайне много. И с ходу без УЗИ определить точно, что случилось с пациентом, практически невозможно.
Хотя…
Я почувствовал едкий запах.
За кушеткой стояла банка с какой-то жидкостью.
— Господа, а это что такое? — указав взглядом на банку, спросил я.
— Ой, да не обращайте внимания, — прошептал Родников. — Это пациент принёс свою мочу. Показал, какого она цвета.
— Поэтому я и думаю, что там — камень. В мочеточнике, — заявил Кораблёв. — Он царапает слизистую, поэтому кровь с мочой и выходит.
Я обошёл своих коллег и взглянул на банку. Цвет у мочи был грязно-коричневый. Так сложно с чем-то перепутать.
— Нет, коллеги. Это не камень, — помотал головой я.
— Здесь кое-что похуже.
Глава 3
Очевидно, что у пациента повреждены не мочевыводящие пути, а почки. Причём некроз идёт в одном определённом участке почечной системы.
Об этом свидетельствует цвет мочи. Грязно-коричневый.
— У больного — острый канальцевый некроз. Или, как его называют иначе, острый тубулярный некроз, — объяснил я. — Нам всем нужно сконцентрироваться на лечении почек. У кого-то ещё осталась мана?
— Погодите, Алексей Александрович, — перебил меня Родников.
— Какие канальцы, какой ещё… «тубулярный»? — нахмурился он.
— Тише, Эдуард Семёнович, — помотал головой Иван Сергеевич Кораблёв. — Слушайте Мечникова. Он знает, что говорит.
Ох, как же много мне понадобилось времени, чтобы убедить главного лекаря, что я почти всегда знаю, что говорю. Не стану его винить, молодому специалисту редко кто-то верит. И в девятнадцатом, и в двадцать первом веке. Но, как я посмотрю, мои труды увенчались успехом.
