— Спит⁈ — воскликнул Сеченов. — Нам ведь скоро назад ехать!
— Тише, — попросил я. — Пусть отдохнёт. Дорога непростая. Это мы с вами сидим в тёплой карете. А он на холоде мёрзнет. На мой взгляд, надо уважать любой труд.
Сеченов снова ничего не ответил. Кажется, мужчина вообще не ожидал, что ему придётся пережить столько потрясений разом.
Мы прошли в дом знахарки, женщина уже накрыла на стол. Котлеты, картошка варёная, овощи, компот — всего хватало. От самогонки мы сразу отказались. Хотя, мне почудилось, что Сеченов после увиденного был не против выпить.
— Господа лекари, я вас беспокоить не буду, — сказал Светлана. — Буду у себя в комнате. Если что — зовите.
— Света, — остановил её я. — Есть важный разговор. Задержись, пожалуйста, на полчаса, пообедай с нами. А потом уже мы с господином Сеченовым поговорим тет-а-тет.
Женщина не стала спорить, молча кивнула и присела у другого конца стола.
— Света, не знаю, можете ли вы как-то повлиять на людей, но так дальше продолжаться не может, — начал я. — Вылечили мы вашего великана.
Вот только смотреть больно, что ухаживают за ним три местных алкоголика. Нельзя его за монстра принимать. Он родился таким, и в этом не виновен.
— Да есть у меня влияние на людей, есть, — кивнула она. — Ко мне всё село ходит, спрашивает советы. Я всем помогаю, как могу.
— Значит, без вас они не справятся, — кивнул я. — И совет ваш послушают. Скажите людям ещё раз, чтобы Вадима больше не сторонились. Выглядит он пугающе, я понимаю. Но это — такая болезнь. Он таким родился.
И его облик никто не изменит. Он не проклят, не пропитан некротикой. Это обычный больной человек.
— Согласен с Алексеем Александровичем, — сказал Сеченов. — Грустно смотреть, что за больным следят только алкоголики. Им самим-то помощь нужна.
— Ой… — вздохнула Светлана. — Простите, а я ведь и сама этого не понимала. Мне всё казалось, что он… Ох, даже не знаю, как вам помягче сказать. У нас по селу ходили слухи, что мать его от монстра какого-то забеременела.
— Это — ложь, — прямо сказал я. — Ещё раз повторюсь, его родители явно были людьми.
Просто он от рождения болен тем, что никто излечить не сможет. Прожить нормальную жизнь ему удастся, но только в двух случаях. Если он будет посещать лекарей хотя бы раз в полгода, и если люди перестанут считать его чудовищем.
— Поняла, Алексей Александрович, — кивнула знахарка. — Я со всеми поговорю. Вы поймите, мы ведь далеко от города, совсем ничего не понимаем. Я вот лечу своих людей тра… Травками, — призналась она.
