Онлайн-библиотека книг
И тогда я быстро перешёл на близкий контакт, коснулся их левой рукой и заставил потерять сознание.
Вот только три спазма сонных артерий подряд заставили мой обратный виток истощиться почти до нуля. И это сразу же дало отдачу.
Я сильно облегчил ситуацию, заранее улучшив кровоток в сердце, однако я всё равно почувствовал, как кровообращение головного мозга полетело к чёртовой матери.
Но как только мои противники рухнули на пол, я сразу же рванул к барону Синицыну. Думать о том, как проходит дуэль Ильи, времени уже не было.
— Тише, тише, — произнёс я Синицыну. — Сейчас я приведу вас в порядок. Успокойтесь, старайтесь дышать размеренно.
Барон последовал моему совету, однако дыхание от этого не нормализовалось. Я, не обращая внимание на дискомфорт в груди, скинул с себя сумку, достал фонендоскоп и принялся прослушивать его лёгкие. Однако уже при осмотре грудной клетки понял, что на самом деле случилось с Андреем Синицыным.
Его никто не отравил.
Просто его рёбра, начиная от третьего и заканчивая шестым, почему-то переломились и вонзились в грудь. И судя по всему, пронзили лёгкие. Барон сплёвывал кровь, судорожно кашляя. А фонендоскоп передавал мне звуки, которые намекали сразу на две патологии.
Гемоторакс и пневмоторакс. В первом случае в повреждённую плевральную полость и ткань лёгких попала кровь из-за травмы, которую создали сломанные рёбра. А во втором — воздух. Он проник туда, где ему не место. Из-за этого давление в лёгких упало, и они начали спадаться.
Ведь само дыхание во многом завязано на разнице в давлении разных полостей грудной клетки. Если я сейчас же не стабилизирую его состояние, глава рода Синицыных умрёт. Либо захлебнется кровью, либо погибнет из-за острой кислородной недостаточности. Ведь мозг без крови, насыщенной кислородом, может прожить максимум семь минут.
А сердце вновь сокращается нестабильно, пульс гулко бьётся в висках. Моё давление сначала повысилось, а потом начало стремительно падать.
Неважно! Сначала пациент, потом уже я сам.
Я направил лекарскую магию в грудную клетку, заставил рёбра вернуться на место. В этот момент Андрей Синицын закричал. Говорить он не мог, зато орать от боли ему удавалось очень неплохо. Могу представить, что он сейчас чувствует. Но анестезии у меня с собой нет. Придётся терпеть.
