Мечников. Том 7. Расцвет медицины

Вопросы, на которые может ответить только тот человек, который их разрабатывал.

Однако, как бы грозно это ни звучало, последний этап экспертизы оказался сущим пустяком. О своих разработках я знал всё. Каждую формулу лекарства и все детали его производства, каждый винтик в своих аппаратах. В этом меня подловить не смогли, а документы, как показала проверка главного городового, настоящие.

В итоге заседание продлилось чуть больше трёх часов, и в завершение Углов вынес вердикт:

— Экспертиза показала, что данный человек действительно является лекарем — Алексеем Александровичем Мечниковым.

Некротической угрозы миру он не несёт. А вопрос с патентами будет решён в ближайшие сутки. Я получил сообщение от господина Ефремова. Александр Анатольевич Щеблетов пообещал вернуть перенятые права на препараты. Новые документы на зарегистрированные патенты, Алексей Александрович, вы можете забрать завтра в лекарской канцелярии. Подходите после пяти вечера.

— Благодарю вас, Всеволод Валерьевич, — кивнул я.

Несмотря на все ловушки, я всё же смог выбраться из ордена победителем.

После заседания я заглянул к ректору, как и обещал, чтобы сообщить о своей победе. Ефремов предлагал выделить мне ещё два выходных, но от этого удовольствия я отказался. Нет времени прохлаждаться. Мне ещё группу к экзаменам подтягивать надо.

Однако на этом происшествия уходящего дня не закончились. Оказавшись дома, я обнаружил в своей квартире прямо у порога два письма.

— С возвращением, хозяин! — крикнул мне Доброхот. — Письма мы с Токсом не трогали.

Хотя одно из них он уж очень порывался распаковать. Не судите, но я дал этому болвану по башке.

Одного взгляда на письма мне было достаточно, чтобы понять, почему Токс так рвался прочесть одно из них вперёд меня.

Первое письмо пришло от младшего брата Токса. От барона Балашова. Страшно даже представить, что этот псих решил мне накатать.

Однако второе удивило меня не меньше. На нём была всего одна фамилия. Без адреса отправителя. Но этот человек в представлении не нуждался.

Я поднял с пола оба письма и прошёл к столу в гостиной, чтобы их распечатать.

Больше всего меня удивляло даже не то, что я получил письма от столь неожиданных людей.

Меня поражал тот факт, что отец до сих пор не нашёл, что сказать. А ведь я считался погибшим в течение целого месяца. Ярослав, конечно, рассказал мне, что на самом деле отец будто бы и не верил в мою гибель, но я всё равно не понимал, почему он так себя ведёт. Хотя, может быть, это в каком-то смысле и к лучшему.