Мечников. Том 7. Расцвет медицины

Только после повторного требования они предоставили нам такую — в самом дальнем углу особняка.

— А чего ты так пристал к ним с общей комнатой, Алексей? — спросил Синицын, запирая дверь в наши покои. — Какая разница, отдельно мы спим или нет? Что от этого изменится?

— А ты головой подумай, дружище, — постучав указательным пальцем по виску, посоветовал я. — Виктор Балашов поклялся на своей магии, что не станет нас убивать. Но это вовсе не означает, что он не попросит кого-то другого сделать этого.

— Разве это не одно и то же? Ведь он в таком случае убьёт нас чужими руками? — пожал плечами Синицын.

— Не стоит играться с клятвами, — сказал я. — Я уже несколько раз пользовался этой формой магии и сделал вывод, что она действительно работает. Но всегда нужно полагаться только на себя. Большинство аристократов знает, как обходить клятву, если тот, с кем они её заключают, не следит за своими словами и выдвигаемыми условиями.

Синицын прожил в этом мире с рождения и должен был знать об этих тонкостях. Но так уж вышло, что Илья чаще всего решал проблемы посредством дуэлей.

— Одуреть можно… — почесал затылок он. — Но ты проследил, чтобы этот Балашов нас не обманул?

— Проследил, — подтвердил я. — Если ты не заметил, я даже несколько раз поправил его во время клятвы.

— А-а-а… То-то я заметил, что этот хряк весь раскраснелся от злости! Удивительно, что ты его до точки кипения так и не довёл. Не хочу сказать, что я трус, но я бы побоялся издеваться над ним.

— Он не станет доводить до такого. В открытое столкновение он лично не пойдёт, — объяснил я. — Ему всё ещё нужна наша помощь как лекарей. Единственное, что он может сделать — это заковать нас в кандалы посреди ночи с помощью своих стражников. И заставить вечно работать на себя. Бесплатно. За тюремную еду.

— Ты что, правда думаешь, что этот человек настолько психованный? — удивился Синицын.

— Он убил собственного отца и старшего брата, Илья, — сказал я шёпотом. — Сам как думаешь?

Делиться с Ильёй этой информацией клятва не запрещала, поскольку изначально подразумевалось, что Синицын уже знает всё то, что мне рассказал Токс.

— Твою ж… — с трудом сдержался от ругательств Илья. — А я ещё себя считал неблагодарным сыном. Хоть мы с отцом и моим братом Дмитрием не ладим, но я бы никогда не позволил себе их убить.