Мечников. Том 7. Расцвет медицины

— Расскажи подробнее, что с больным, — остановившись около кушетки с пациентом, спросил Сеченова я.

— Сам он адекватно изъясняться не может из-за сильного болевого синдрома, — сказал Иван. — Но его родственники рассказали мне, что он так уже несколько дней мучается. В туалет сходить не может, живот раздувает, частая рвота.

— Иван, а дай-ка мне свой тонометр, — попросил я. — Фонендоскоп я свой сохранил, а вот тонометром пришлось пожертвовать в битве с… Сам знаешь, с кем.

Я решил не упоминать лишний раз о некроманте при пациенте, которому сейчас и так приходится худо.

Иван передал мне свой тонометр, я поспешно измерил давление и обнаружил, что оно рухнуло ниже ста на шестьдесят. Сеченов, похоже, не больно-то понимал, зачем я сейчас этим занимаюсь. Местные лекари практически не видели связи между сердечно-сосудистой системой и пищеварительной.

Однако распространённая фраза «в организме всё взаимосвязано» на самом деле близка к истине гораздо сильнее, чем может показаться.

При инфекционных воспалительных процессах в кишечнике практически всегда происходит падение давления. Токсины бактерий и продукты распада веществ, находящихся в кишечнике, приводят к выделению в кровь огромного количества ядов, приводящих к резкому расширению сосудов. Именно поэтому падает давление, а уже после компенсаторно поднимается пульс и возникает тахикардия.

Больной был покрыт крупными каплями холодного липкого пота.

Однако тот факт, что он до сих пор испытывает сильную боль, в каком-то смысле — даже хорошая новость.

Судя по тому, что я услышал, приложив головку фонендоскопа к его животу — парез кишечника, то есть отключение его двигательной активности — ещё не произошёл. Волны перистальтики — ритмичные сокращения кишки — пока что никуда не делись. И именно они являются причиной болевого синдрома.

Но! Наличие боли — благоприятный признак при острой кишечной непроходимости. Вот если бы боль резко исчезла, тогда бы пришлось бить тревогу. Поскольку это бы означало одно — нервные волокна отмерли, начался некроз.

— Так, Иван, слушай и запоминай… — начал я.

— У-у-у, больно, больше не могу! — простонал пациент.

— Терпим! — велел я. — Сейчас мы введём вам обезболивающее. Потом отоспитесь и на утро будете как новенький. Даю слово, — я перевёл взгляд на Ивана и продолжил свой урок.