Мечников. Том 7. Расцвет медицины

Если он сам узнает об этом, то сможет воспользоваться им и в других целях.

Пока что слишком рано заходить так далеко. Я должен убедиться, что это зелье не навредит другим людям. А как только на него создадут патент, это станет настоящей сенсацией. Отвар разлетится по всему миру и… Скорее всего, натворит кучу бед.

— С вами мы ещё побеседуем, Артур Аркадьевич, — сказал я. — Встретимся завтра в этом кабинете после занятий. Приносите все ингредиенты, из которых вам удалось изготовить это зелье. Даю слово, что никто не узнает о том, что вы нарушили закон.

— Я вам не доверяю, — нахмурился он. — Отец говорит, что вы…

— Я догадываюсь, что говорит обо мне ваш отец, — перебил его я. — Думаю, у вас будет возможность самостоятельно составить своё впечатление. Если бы ваш отец знал, что вы подпольно производите зелья, он бы отнёсся к вам примерно так же, как и ко мне. Всё, господин Мансуров. Я сказал всё, что хотел. Можете быть свободны. Завтра мы с вами встретимся ещё раз, — я перевёл взгляд на жертву Артура. — Успенский, вы тоже можете идти.

Однако, если почувствуете, что с вашим здоровьем что-то не так, сразу же обращайтесь ко мне. Я живу в седьмой квартире жилого комплекса, который находится прямо за парком.

— Хорошо, Алексей Александрович, спасибо вам большое, — ответил он.

Причём особой благодарности в его голосе я не услышал. Эти слова были сказаны из вежливости, без которой, как правило, общение дворян не строится.

Ничего. Я ещё смогу приучить эту группу ко всем лекарским законам. И первым делом мы изучим деонтологию.

Отношение к пациентам, коллегам и наставникам. Лекари или врачи, которые гнобят друг друга, не заслуживают иметь свой диплом.

Как только вся группа разошлась, я передал Широкову указания. Рассказал парню, как ему предстоит следить за группой. Из короткого разговора я понял, что сам Широков не был каким-то отъявленным бунтовщиком или хулиганом.

Ему банально не хватало ума закончить обучение на третьем курсе. Однако я уже отметил для себя, что парень был очень старательным.

На дежурстве у Разумовского никого, кроме Широкова, не было. Не каждый дворянин стал бы выносить горшки с рвотой и калом других пациентов.

Ради его продвижения дальше я точно постараюсь.

Как только Широков ушёл, я вышел во двор академии и прикинул, в каком направлении находится мастерская Бронниковой. Я ведь пообещал ей, что приду посмотреть на её работы. И отказываться от этой идеи у меня желания не было.

Однако моё внимание быстро переключилось на другого человека.