Мечников. Том 9. Тень правды

— Как с калом у тебя обстоят дела, батюшка? — поинтересовался я. — Жидкий, твёрдый? Или его вообще нет?

Домовой удивлённо похлопал глазами.

— Какой ещё кал? — удивился он. — Это вы про нечистоты мои? Так я уже тысячу лет их не видывал.

Одуреть можно. Либо в физиологии домовых имеются определённые нюансы, либо у него очень сильный запор. Тысячу лет не ходить в туалет — это сильно.

— Ты пойми, что я не всё о вас знаю, — уточнил я. — Домовые едят и очень хорошо — это факт. Конкретно мой домовой съедает половину моих запасов.

— Да, всё верно, — поглаживая живот, кивнул он. — Но по нужде мы не ходим.

Не знаю, что у них за чёрная дыра находится в кишечнике и, в общем-то, знать не хочу. Меня больше интересует анатомия и физиология человеческого организма.

Однако главные симптомы панкреатита мы уже не узнаем. Обычно при остром панкреатите возникает запор, а при хроническом происходит чередование диареи и запоров. И кал во втором случае желтоватый, поскольку в нём много непереваренных питательных веществ. В частности — жира.

Это явление называется стеатореей. Поэтому, если у пациентов желтеет кал, я всегда знаю, на что стоит обратить внимание. Проблема либо в поджелудочной железе, либо в желчном пузыре, который, между тем, тоже играет большую роль в переваривании жиров.

— Ладно, тогда задам другие вопросы. Тошнота, рвота была? — поинтересовался я.

— Тошнит постоянно, но еда наружу не выходит, — пояснил домовой.

— Температура была? Лихорадка, жар, — я перечислял все возможные синонимы, чтобы достучаться до своего пациента.

Половину моих слов он вообще не понимал.

— Нет, ничего такого не было. Просто жрать теперь нормально не могу. Проглочу что-нибудь — и сразу боль в боку. А у меня хозяин хороший. Молочком меня кормит, мясо даже иногда даёт. Жалко, добро пропадает.

— Вот как раз всё это тебе есть и нельзя, — подметил я. — У тебя обострение хронического панкреатита.

— По-русски — если три-четыре дня не поголодаешь, отвалится всё, что находится в животе с левой стороны, — преувеличил я.

— Сейчас я тебя подлечу, но ты на еду всё равно не налегай. Одну воду пей, больше ничего в рот не бери вплоть до четвёртого дня.

Домовой кивнул, а я принялся приводить в порядок его поджелудочную. Далось это дело не так уж и просто. Мара умудрилась загадить все протоки, через которые проходят ферменты, необходимые для переваривания пищи.

Однако мне удалось их расширить, снять воспаление с одного из самых главных органов пищеварения и привести пострадавшего в порядок.