Чай был готов, он наполнил чашки, а Иззи пока распаковала коробочки с десертами.
– Монро, десерт, – негромко позвала она, предполагая, что музыкант свои сладости опять будет есть в завтрак.
Но Монро встрепенулся, зевнул и потянулся, а потом задрожал.
– Брр, у нас и, правда, холодно, чай очень кстати, – он потер руки и сел поближе к столу.
– Можно еще добавлять всякие специи, чтобы было вкуснее и теплее, – поделился Оскар, устроившись с ногами на диване и двумя руками обнимая свою любимую пол-литровую чашку с принтом в виде профилей Северуса Снейпа и Гарри Поттера на фоне замка.
– Я до твоего появления столько чая пил разве что в детстве, – ответил Монро, пытаясь согреться об свою чашку и не вполне осознанно забиваясь под бок к Себастьяну.
– Ничего, я вас перевоспитаю! – немного воинственно пообещал Оскар.
Тем более, что против вечерних посиделок с чаем никто особо и не возражал, но только англичанин, когда все уже стали расползаться, к себе в комнату ушел с очередной чашкой чая.
Он весь вечер ждал ответа на свое письмо, но в ящике было пусто.
На следующий день он собирался в универ примерно, как на казнь. Но, по крайней мере, он решил выглядеть достойно. Иззи, увидев его утром на кухне в твидовых брюках, винтажном свитере и рубашке, даже присвистнула.
– Как это там называется, дарк академия? – спросила она, глядя, как он надевает пальто, небрежно повязывает шарф и добавляет очки в роговой оправе. – А каблуками прищелкнуть можешь? – хмыкнула Иззи, когда тот прошелся щеткой по брогам.
"
"– Не могу! Иначе из носка выскочит нож, – Оскар серьезно посмотрел на нее и повернулся к зеркалу, чтобы смахнуть несуществующую пылинку, но потом его плечи как-то поникли. – Эх, пожелай мне удачи, – попросил он, взяв свою сумку.
– Удачи, – пожелала она, причем искренне.
Оскар всю дорогу до универа ощущал, как у него болезненно сосет под ложечкой от страха. Он понятия не имел, как смотреть в глаза профессору. Вдруг его пропуск уже аннулировали, и он отчислен?
Но нет, пропуск сработал, в аудитории все было как обычно, никаких шепотков и сплетен.
Робкая надежда, что, может быть, профессор Уайт еще не успел прочитать его письмо, теплилась внутри. Но когда профессор вошел в аудиторию, сердце все равно екнуло. Тот, как обычно, поздоровался со студентами и вернулся к их теме драматургии викторианского периода.
Тягостное ожидание затягивалось. Оскар изо всех сил старался быть внимательным, гнал от себя малейшие непотребные мысли.
