Медальон

   Как я ни высовывалась, пытаясь разглядеть, что же происходит впереди, но нападение разбойников я все-таки прозевала. Зато могла наблюдать сражение, в котором участвовала практически вся мужская составляющая каравана. Остались только пара человек прикрывать тылы и следить, не приготовили ли разбойники какой-нибудь ловушки.

   Как только разбойники выскочили из своего укрытия, караван встал, а потому за всем происходившим я могла наблюдать только с очень приличного расстояния. Однако мне и этого хватило.

Кровь, трупы и стоны - не самое мое любимое зрелище, особенно на ночь глядя. Но как все-таки тролли с гремлинами мечами красиво машут! Загляденье! Норлок, конечно, тоже жару давал, но ему вроде как положено, он же воин! А тролли с гремлинами актеры! Правда, их врагам легче от этого не становилось. Я так думаю, что ни один разбойник даже не догадался об их истинной профессии. И все же Шерман хорош! Глаз не отвести! Я уже не раз поражалась его манере стремительно и бесшумно двигаться. Но в бою... в бою у точных и выверенных движений норлока появлялся особый стиль. Это было безумно красиво и страшно - норлок превращался в убийцу. Гибкого, ловкого, стремительного и абсолютно безжалостного. У разбойников не было ни единого шанса. И они отступили.

   Как хорошо, что наши повозки присоединились к торговому каравану, где есть охрана! Самостоятельно с шайкой разбойников мы никогда бы не справились. Как хорошо, что на свете есть боги, хранящие меня от смертельной опасности и доблестные воины, которые могут порубить неприятеля в капусту! Надо, кстати намекнуть и троллям, и гремлинам, чтобы прекращали маяться дурью и нанялись в какое-нибудь войско.

Все хорошо, что хорошо кончается! И расстраивало меня только одно - Шерман возле моей повозки так и не объявился.***

   Меня разбудил чей-то плач. Прямо посреди ночи. Я протерла глаза, прислушалась, и поняла, что рыдает Мирлин.

   - Что случилось? - тут же подскочила я к ней.

   - Он меня не любит, - всхлипывала моя подопечная.

   Да уж. Глупый вопрос. Чья нелюбовь могла расстроить до слез бедного ребенка? Я вздохнула, обняла Мирлин, и попыталась выяснить, с чего это она взяла, что чувства Тура к ней изменились. Моя подопечная повсхлипывала еще немного, а потом рассказала такое, что мне совершенно расхотелось ее жалеть. И захотелось как следует отшлепать. Оказывается, распаленный сражением и победой в нем, Тур расцеловал Мирлин с излишней пылкостью.