Или, хотя бы, вставить свое веское слово, поинтересовавшись, что же, наконец, происходит. Однако трещащая без умолку девица такой возможности мне не давала. Наконец, я сдалась, и попыталась вслушаться в ее щебет, пытаясь вычленить из него максимум ценной информации. Счаз-з-з! Обсуждался какой-то новый глухонемой садовник, нелепые кружева на платье чьей-то матушки, закрытая при странных обстоятельствах дверь в погреб... в общем все, кроме единственно нужной мне информации - где я нахожусь и как я сюда попала.
Пораскинув мозгами, я поняла, что впрямую задавать такие вопросы не стоит. В конце концов, меня тут почему-то "узнали" и даже проявляют искреннюю заботу. Прикинув в голове несколько вариантов, я остановилась на самом правдоподобном. Закатила глаза, застонала, сказав, как мне плохо, и, наконец, спросила-таки что случилось, добавив, что я совершенно ничего не помню. Сидящая около меня девица охнула, всплеснула руками и наконец-то замолчала. Ну, слава Богу, я хоть могу рассмотреть ее подробнее.
Хотя чего там рассматривать? Юное существо лет 15-ти с наивными голубыми глазками, одетое в нечто очень похожее на рясу. Длинное коричневое платье из плотной, грубой ткани было девушке явно великовато и сидело на ней мешком. Единственным элементом, украшавшим этот уродливый наряд, был отложной белый воротник. Голову моей нежданной компаньонки прикрывал странный белый чепец с удлиненными острыми углами.
- Монастырь? - попыталась угадать я.
Незнакомая девушка снова всплеснула руками и опять залилась щебетом.
Ну, по крайней мере, теперь она хотя бы делится со мной информацией, которая мне действительно интересна. Оказывается я - дочь знатного и богатого лорда Фотона, известного рыцаря и верного королевского слуги. Меня даже передернуло слегка от такой новости. Чувствовала я себя в роли самозванки не очень уверенно. Если объявится реальная Элизабет, мало мне не покажется. Впрочем, все самое интересное было еще впереди.
Оказалось, что воспитывалась я в этом монастыре с самого юного возраста, поскольку моя матушка отошла в мир иной, когда мне было всего 6 лет, а батя, разумеется, воспитывать девочку не захотел, тем более, что у него был мой старший брат, гордость и наследник. Однако теперь, когда я достигла брачного возраста, папаня про меня все-таки вспомнил и решил, что неплохо было бы с моей помощью породниться с каким-нибудь богатым и знатным семейством.
