Медальон

Правда, брат мне достал еще пару вещей - какую-то идиотскую шапку с завязочками (такие только местные юродивые носят) и доспех. Ну, шапку понятно, волосы резать жаль, а спрятать их куда-нибудь надо. А доспех-то зачем? Да еще такой... древнеримский... кажется, он называется анатомический? Выяснилось, что мой камзол, какой бы он ни был свободный, все равно не может скрыть мою грудь. (Еще бы. Третий размер все-таки!) и доспех был призван исправить этот недочет. Ужас. Мало того, что эта сволочь была тяжелая (как минимум лишних килограмм восемь!), так еще и дышать в ней было практически невозможно.

Тугая, зараза!

   К сожалению, все наши приготовления оказались не напрасными. Герцог Гарри теснил короля все дальше и дальше, и теперь в победе мятежного королевского родственника уже никто не сомневался. Часть августейшего войска верноподданнически перебежала в стан победителя, и теперь с Людовиком оставались только самые верные вассалы. В том числе (естественно!) и наш батя. Вот ведь, блин, рыцарь без страха и упрека! Мог бы, между прочим, тоже к победителям примкнуть.

Стивен, кстати, с моим мнением полностью соглашался, но, зная отца, понимал, что это нереально.

   - Герцог не простит отцу этой верности, - вздыхал брат. - Он подарит наши земли кому-нибудь из своих верных вассалов, и мы потеряем замок. Неважно каким образом. Собственно, у нас всего два выхода. Мы можем сражаться и умереть, или покинуть замок заранее. Удержать мы его не сможем.

   - Я предпочитаю второй вариант, - тут же сориентировалась я.

- Что меня не греет сидеть в осаде и погибать во цвете лет. Замок еще можно будет вернуть, мало ли как сложится политическая обстановка? А вот вторую жизнь нам уже никто не подарит.

   - Иногда мне кажется, Элизабет, что для наивной девицы ты чересчур здравомыслящая, - хмыкнул Стивен. - Я-то думал, ты будешь обвинять меня в трусости и призывать защищать фамильный замок.

   - А смысл? - пожала плечами я. - Я никогда не видела воочию взятия замков, и не хочу этого видеть. Кровь, смерть и насилие - это то, чего я никак не хочу пережить.

Уж тем более по собственной воле. Наш гарнизон состоит из 50 человек. Возможно, как только к воротам замка приблизится вражеская армия, часть перейдет на сторону врага. Может даже, кто-нибудь откроет врагу ворота. Я не верю в благородство. Нет, не так. Я знаю, что есть благородные люди, но их исключительно мало. И не надеюсь, что среди 50 человек нашего гарнизона таких благородных наберется хотя бы половина.