Шерман же свободен, а значит, может воспользоваться своим титулом принца-бастарда и вернуться к норлокам. Власть, влияние, признание... норлок был не так глуп, чтобы от этого отказаться. И понимание этого доставляло Эльтель истинное удовольствие. Соперницу королевской крови было пережить гораздо проще, чем обыкновенную человеческую девушку.
Шерман вертел в руках шнурок, украшавший когда-то волосы Брин, и думал, что ему делать дальше. Сделать девушке предложение руки и сердца оказалось гораздо труднее, чем ему это представлялось.
Брин отнеслась к его предложению настолько легкомысленно, что Шерман сделал логичный вывод, что она просто не восприняла это предложение всерьез. Почему? Что он сделал неправильно? Опыта в данном деле у норлока не было, а потому он был зол до крайности. Как, ну как еще он должен сказать, что хочет связать с ней свою жизнь? Что хочет всегда видеть ее рядом? Что это не сиюминутная прихоть, а взвешенное, обдуманное решение? Властители, да он жить без нее не может! Неужели Брин этого не видит? Тогда как сделать, чтобы она это поняла? Ответ на вопрос пришел норлоку в голову сам собой, и совершенно ему не понравился.
Однако другого способа убедить Брин в серьезности своих чувств он просто не видел. Если женщинам так требуется, чтобы ради них совершали подвиги и валяли дурака, он готов на это. В конце концов, ничего с ним не сделается от одного рыцарского турнира... и от этого тоже с ним ничего не сделается! Шерман решительно натянул шнурок Брин и завязал его вокруг своей шеи.
И наплевать, как на это посмотрят все остальные! А если кто-нибудь захочет посмеяться над его ошейником добровольного рабства... ну, что ж... пусть попробует.
Однако зрелище завязанного на шее у норлока черного шнурка вызвало у окружающих не смех. Потрясение. Они мотали головой, щипали себя и отказывались верить собственным глазам! Последним мужчиной, отважившимся нацепить на себя подобный ошейник, был воспетый в песнях великий герой Барбант.
И большая часть слушателей подобных песен склонялась к мысли, что это все-таки выдумка. Да какой мужчина в здравом уме прилюдно признает себя женской собственностью? Однако решившийся на подобный поступок норлок, казалось, не замечал изумленных взглядов. Он преклонил колено перед леди Алисой и, в соответствии с положенным церемониалом, испросил дозволения сражаться на рыцарском турнире ради Брин. Несколько растерявшаяся от неожиданности Алиса разрешение дала.
