"
"А до тех пор он должен таить свой грех, скрывать его от всех, даже от братьев по ордену, особенно же – от других инквизиторов, потому что они привлекут его к суду, тем самым лишив возможности бороться с ересью.
Придя к такой утешительной мысли, брат Бернар подверг себя суровому бичеванию, затем облачился в чистую сутану и проследовал в комнату для допросов.
Там в это время его помощник беседовал с фрау Визель, вдовой лесоторговца.
– Послушайте эту женщину, брат Бернар! – помощник инквизитора почтительно встал, приветствуя своего патрона.
– Мне кажется, речь идет о серьезной ереси!
– Еще какой серьезной, достопочтенный брат инквизитор! – воскликнула вдова, прижав руки к взволнованно вздымающейся груди. – Говорю вам, она настоящая ведьма! Я своими глазами видела, как она в пятницу на рассвете ходила по лугу, собирая росу! Для чего ей могла понадобиться пятничная роса, как не для колдовства? Сами посудите – как бы она могла сохранить девичий цвет лица аж до тридцати лет, если бы сам Дьявол не помогал ей! – упомянув Дьявола, доносчица истово перекрестилась.
– О ком ты говоришь, дочь моя? – осведомился инквизитор, желая поскорее вникнуть в суть дела.
– Конечно, о ней, о своей соседке Маргарите! – заторопилась вдова. – Говорю вам – она настоящая ведьма! Иначе как могла бы она соблазнить этого святого человека, своего мужа? Ведь в ней нет ничего хорошего! Тоща, как жердь, волосы бесцветные, глаза, как у коровы... не иначе, она вызнала у самого Дьявола секрет приворотного зелья, которым и опоила господина Генриха! Ведь он – мужчина хоть куда, он мог жениться на ком угодно, на первых красавицах города.
.. сказать по чести, я и сама бы вышла за него, кабы родители не сосватали меня за старика-лесоторговца, а уж я не ей чета...
Вдова привстала, дабы инквизитор мог по достоинству оценить ее статную фигуру, крутые бедра и высокую грудь, поиграла темными глазами.
– Уймись, дочь моя! – строго произнес инквизитор. – Ты стоишь перед лицом служителей Церкви! Мы здесь находимся для того, чтобы искоренять ересь, а не выслушивать скабрезности!
– Так вот я и говорю о настоящей ереси! – спохватилась вдова.
– Она – истинная еретичка! Она приворожила господина Генриха своими худосочными прелестями до такой степени, что он и не смотрит на других женщин...
– Это говорит лишь о его высокой морали, которую Церковь весьма одобряет! – прервал ее брат Бернар."
"– О морали, как же! – скривилась вдова.
