Снято
В подвале, с низким, в рост среднестатистического человека, потолком, влажность, подобная джунглям Камбоджи. Пашка мажет пластмассовой вилкой масло на коряво оторванный ломоть белого хлеба. Закончив, он кладёт его на пивной ящик, служащий тумбочкой, и поворачивается, чтобы оторвать от батона новый кусок. На первый бутерброд немедленно садятся мухи. Ровным слоем. Если отойти подальше, то кажется, что поверх масла намазано что-то ещё. Например, варенье. Или чёрная икра. Хотя понятно, что никакой икры в этом подвале быть не может, а вот с мухами в этом климате полный порядок, точнее, полная катастрофа.
– Паша, а ты когда-нибудь ел чёрную икру?
– Чо?
– Икру ел? Чёрную икру, Паша, вкусную такую?
– Не-а. Я её даже и не видал никогда. А че, её прям так можно купить? Я думал, её только в Кремле едят.
– В Кремле?
– Ну, или где там, а простым людям… Да (бииип) с ним, я маслице люблю…
– Паш, а мухи не мешают?
– Ну, мешают, если не гонять. А ваще мне по (бииип), привыкли уже. Осенью только, суки, кусают сильно, а в другое время терпимо.
Во…
Паша задирает рваные тренировочные штаны и показывает ноги, покрытые язвами от постоянных комариных и мушиных укусов, царапинами и следами каких-то ожогов. Некоторые раны подгнивают.
– Это ещё што. Вот у Вовки… Слышь, мелкий, вали сюда.
К Паше подбегает симпатичный белобрысый паренёк лет десяти, в куртке «аляске» размера на два больше.
– Давай покажи, как тебя у кабака отделали.
Вова послушно снимает штаны и показывает следы ужасного ожога.
Струпья покрывают обе ноги и нижнюю часть спины.
– Это его кипятком облили, – поясняет Лера, девочка четырнадцати лет.
Голос за кадром:
– Вова, а кто тебя облил?
– Повар… это… из кабака… (хлюпает носом)… плеснул, когда я… это… в общем там, у склада был.
– А что ты там делал?
– Я еду искал. Не ел четыре дня.
Камера крупно выхватывает голубые глаза мальчишки. Он не плачет.
– Ну, кароче, нас тут восемь человек живёт. Прошлой зимой ещё этот подвал у бомжей отвоевали. Вот Вовка, Лерка, Светка, Гендос.
Камера поочерёдно показывает ребят и девчонок в лохмотьях, лежащих на гнилых матрасах. Кто-то зачерпывает картонкой из общей кастрюли коричневую жижу. Ложек на всех не хватает. Кто-то торопливо вдыхает из целлофанового пакета клей.
– Мухи.
– Что?
– «Мухи», говорю. У нас банда так называется. А чо, у меня хорошие бойцы.
Паша улыбается, широко открыв рот, демонстрируя окружающим полное отсутствие верхнего ряда зубов. Они сгнили.
