А «извините, Антон Геннадьевич», на колени, плебейское отродье!
– Извините, Антон Геннадьевич… пожалуйста.
Я уже не на шутку разошёлся. Дебилы, которые не в силах по сценарию отыграть сцену в десять минут, любого доведут до инфаркта. Я направляюсь к девчонке.
– Ты мне ответь на один вопрос. Как тебя там, кстати?
– Катя.
– Так вот, Катя… Катюша. Ты не понимаешь, где находишься?
– Я…
– Ты, ты. Что это за томный голос, а? Ты че, участница реалити-шоу «Дом-2»? «Как построить любовь»? «Меня паймали ночью, у кааазино», – передразниваю я.
– Ты так будешь в «Кабаре» богатым папикам втирать. Таким вот блядским томным голоском. Я люблю «Прааааду», «Кааавалли» и «Куршееевель». Ты понимаешь, кого ты играешь? Нет?
– Понимаю…
– Ты играешь шлюху. Дешёвую шлюху на самом дне жизни. Тебе образ Сони Мармеладовой знаком?
– Ну… типа того…
– Типа того. «Преступление и наказание». Федор Михайлович Достоевский написал. Великий русский классик. Надо любить и знать русскую литературу. В жизни поможет.
Понимаешь?
– Да, понимаю, Антон Геннадьевич.
– Ни хера ты не понимаешь, Катя. Вот снимет тебя богатый мужик. Допустим, даже олигарх лайт. Привезёт тебя к себе домой или, не дай ему Бог, на отдых с собой возьмёт. А ты так и будешь канючить «Прааада». Ты же ничего, кроме этого, не знаешь. У тебя же внутренний мир окружностью с кольцо «Шопар», которое ты у него выклянчишь. И выгонит он тебя к хуям. Потому как пустая и неинтересная телка. Запомни. Или запиши. В органайзер «Гууучи», – снова передразниваю я её.
Я наливаю себе кофе, поднимаю лицо к потолку и говорю куда-то вверх:
– Так, голос за кадром меня слышит?
– Слушаю вас внимательно.
– У тебя чего голос такой похоронный? У тебя бабушка умерла?"
"– Нет, но вы же написали…
– Я написал «трагичным официальным голосом». А твоим голосом только объявлять «родственники могут подойти попрощаться с прахом». Патетики не надо. Не надо патетики. Мы готовим передачу о беспризорных детях, а не о солдатах, героях великой войны.
Ясно?
– Да, спасибо, ясно.
– Так, мальчики, девочки, а также их родители. А также режиссёр, – резюмирую я. – Завтра материал должен быть у меня на столе, послезавтра эфир. Я с вами не могу боле находиться на одном квадратном километре, ибо это вредит моему здоровью. Я поехал. Аристарх мне в девять на трубку звонит. Всем ясно?
– Да, – раздаётся нарочито усталый нестройный хор голосов.
– Все, покеда, граждане свободной России. Да, чуть не забыл.
