А завтра дружными рядами и с транспарантами в руках собрались у центральных офисов банков «Зевс» и «Альфа» на митинг обманутых вкладчиков, которым ни банкоматы, ни работники банков не выдают их законные лаве, понятно?
– Так… и что дальше? – мне кажется, что Гена понижает голос.
– А дальше, – я тоже понижаю тон, – дальше приедут газетчики из «Коммерсанта» и телевизионщики для съёмок, понятно?
– Понятно. А во сколько собраться людям? – ещё тише говорит Гена.
– Часов в десять будет нормально. Главное, я тебя умоляю, как можно больше людей, – шепчу я, – всё ясно?
– Абсолютно, – шепчет в ответ Генка, – у меня только один вопрос…
– Какой? – снова шепчу я.
– Нахуя ты шёпотом говоришь, боишься прослушки?
– Я? – говорю я уже нормальным голосом, – так ты первый начал тональность понижать. Я думал, тебе так лучше слышно.
– Нет, Антон, тебе показалось. Или с телефоном у тебя что-то, – отвечает Гена, но слышно его действительно фигово.
– Ладно, забей, мне показалось. Про завтрашний митинг вопросы есть?
– Вопросов нет.
Антон, ты все это мне серьёзно говорил сейчас?
– Абсолютно.
– Ок. Сделаю.
– До завтра.
Я отключился, бросил телефон на кресло и отправился в ванную. Целый час я стоял, подставив голову струям контрастного душа. К концу сеанса ко мне даже вернулась способность чётко мыслить. Я думал о Зайцеве, финансовом кризисе, реакции Вербицкого, холодном шампанском и почему-то зелёном горохе в стручках. Не знаю, почему захотелось вдруг гороха? Вытершись полотенцем, я пришёл на кухню, открыл холодильник и нашёл там банку кукурузы «Бондюэль».
Я открыл её, порезавшись консервным ножом. Непонятно кому сказал «суки, блядь», то ли производителям кукурузы, то ли поставщикам ножей. Выложив кукурузу на тарелку, я минут пять сидел, смотря на неё, и высасывал из пальца кровь. Через пять минут я бросил заниматься этой хуйней и достал пластырь. Заклеив рану, я прополоскал рот водой и вернулся на кухню, чтобы, наконец, поесть кукурузы.
Позвонил Гена:
– Привет.
– Привет.
– Как дела, Антон?
– Нормально, из душа вышел.
– Я хотел узнать, что с завтрашним митингом?
– А у тебя что-то меняется?
– Нет… у меня всё нормально. Просто… просто я подумал, что у тебя могло что-то измениться.
Пауза. Я понимаю, зачем звонит Генка.
– Ген, ты меня проверяешь, что ли? Типа я был бухой и наговорил тебе какой-то херни?
– Ну… если честно… если честно, то да…
– Гена. Я все помню. Все в силе. Главное – больше людей.
