Медицина Древнего

Мои люди пересчитали деньги. Всё сошлось до последней копейки. Кивнул Василию, который аккуратно сложил купюры в наш новый портфель, что нам подарили.

— С вами очень приятно иметь дело, Аркадий Леонидович, — я поднялся, протягивая руку. — Кстати, не подскажете, есть ещё хорошие фехтовальщики в городе?

Карпов неуверенно пожал протянутую ладонь:

— Поверьте, таких огромных коэффициентов больше никогда не будет. После того, как информация о вашей дуэли разлетится по городу, ни одна букмекерская контора не согласится предлагать такие ставки.

Я кивнул и направился к выходу. Отличный был бы способ заработка — бросаешь вызовы на дуэль и легально, официально получаешь деньги. И ведь они не облагаются налогом! Можно официально положить на счёт и жить припеваючи.

Мы спустились по мраморной лестнице и вышли на морозный воздух. «Ладога» ждала у входа, её двигатель тихо урчал.

— Отвезите деньги и положите в сейф в особняке, — распорядился я, передавая дипломат Василию.

— Да, господин, — кивнул он.

— В академию, — я поправил воротник пальто. — Надо ещё кое-какие проблемы уладить."

"Машина плавно влилась в поток транспорта. За окном проплывали витрины магазинов, украшенные к приближающимся праздникам. До Нового года оставалось меньше месяца, а у меня столько планов…

Я мысленно прокручивал события утра. Дуэль, победа, деньги — всё складывалось удачно.

«Ладога» притормозила возле ворот Академии. Холодный ветер мгновенно забрался мне за воротник, когда я вышел из тёплого салона.

— Заеду за вами вечером, господин? — спросил Василий через приоткрытое окно.

— Да, часов в шесть, — ответил я, поправляя шарф. — И позвоните, когда доставите деньги в особняк.

Он кивнул, и машина, мягко шурша шинами по укатанному снегу, тронулась с места. Я проводил её взглядом и направился по центральной аллее, ведущей через академический парк.

Студенты неторопливо прогуливались позволяя себе выдохнуть после рабочей недели, так ещё и слухи обо мне со Старообрядцевой все взбудоражили.

— Кирилл! Кирилл! — внезапный крик заставил меня обернуться.

По дорожке, расталкивая прохожих, нёсся Тихон. Его шапка съехала набок, шарф волочился по земле, а глаза были настолько дикими, словно он увидел гончих Персефоны.