Медикус. Обретение силы

Когда же Джуа начало своё неизбежное сползание к западному горизонту, тонкой линией разделившему зеленовато-голубую морскую гладь и невесомую голубизну бездонных небес, раздался звук открывающейся двери. Массивная, собранная из толстых плашек морёного дуба, дверь в углу зала раскрылась, пропуская в зал двоих, облачённых в свободные бирюзового цвета мантии, ниспадающие до самого пола. Мантии были скромно украшены геометрическим орнаментом, вышитым по краям золотой нитью. На головах вошедших красовались небольшие округлые шапочки бирюзового же цвета, украшенные тем же орнаментом.

Облик служителей Демиурга завершали золотые медальоны, выполненные в форме тринадцатилучевых звёзд. И, что интересно, висели они вовсе не на золотых цепочках, что было бы ожидаемо, но на скромных тонких кожаных ремешках. Несмотря на то, что туфли вошедших в зал иерархов были пошиты из нежнейшей замши, великолепная акустика зала позволяла услышать шорох их неспешных шагов даже на значительном удалении. Так же вполне беспрепятственно разносились по залу фразы, коими чинно обменивались два почтенных клирика в процессе, в высшей степени, небезынтересного, разговора:"

"– Так вот, я хотел бы вас познакомить с одним прелюбопытнейшим приобретением, сделанным моими людьми на чёрном рынке Империи Аррагон, – произнёс тот из них, кто был чуть повыше.

Это был обладатель абсолютно непримечательной, совершенно ординарной физиономии. Единственной деталью, делавшей это лицо запоминавшимся, были глаза. Это были не глаза, а, скорее, два буравчика, способные, казалось, пробиться к самым интимным и охраняемым тайнам собеседника, не взирая ни на какое сопротивление.

– Вы меня, положительно, заинтриговали, брат Цезон, – откликнулся второй клирик, приземистый, улыбчивый толстячок. Лицо его состояло, преимущественно, из отвисших, складчатых щёк да носа, по форме своей совершенно неотличимого от корнеплода патата11, разве что нехарактерного для этого корнеплода цвета – красного, исчерченного, к тому же, лиловыми прожилками мелких кровеносных сосудов.

А близко поставленные бесстрастные глазки казались двумя маленькими кристаллами голубоватого льда и холодом своим резко контрастировали с маслянисто-добродушной улыбкой святого отца.

– Вот, полюбуйтесь, брат Мамерк, – предъявил генерал монашеского ордена «Око Демиурга» Цезон своё приобретение. На его раскрытой ладони покоился невзрачный серый кристалл в форме правильного икосаэдра.