Медицина катастроф в ином мире 2

Освежившись и переобувшись, я устроил себе экскурсию. Заглянул в спальню, маленькую оружейную, немного порылся в чужих вещах… Оказывается, это бывает забавно, когда совсем нечем заняться. Потом поднялся на крышу. Она оказалась плоской, с высоким парапетом. А по центру стоял какой-то обелиск, испещренный символами. Определенно магическими. Может как раз эта штука блокирует магию?

Глянув вниз, обнаружил интересную деталь: вокруг моей тюрьмы, на мостовой, белыми камнями выложен рисунок, подозрительно напоминающий пентаграмму.

Ну да, так и есть! Основательно у них тут все. Кстати и само имение Бремеров построено в центре подобного круга. С высоты птичьего полета это отлично видно. А дальше — поля, поля, поля… Красиво здесь, как ни крути. Заметив внизу тюремщика, я быстренько спустился по лестнице и вернулся в камеру.

— Эй, бедолага! — расшумелся он издали. — Ты представляешь, а спина-то прошла! На вот, жена тебе мяса с картошкой наварила. Еще горячая, только с огонька.

Он хотел просунуть пузатый котелок меж прутьев, но не тут-то было.

Попытался подсунуть под решетку, но просвет слишком узкий.

— Ай-ай-ай! Вот досада! — расстроился он. — Как же это я? А ключей-то от решетки у меня и нет. Не с полу же тебе есть?

Отказаться от такого кушанья, да еще после прогулки, я ну никак не мог.

До него не сразу дошло, что случилось. Разогнув прутья руками, я принял котелок вместе с полотенцем и поставил на край шконки. Потом вернулся, забрал у него бутыль с молоком, хлеб, ложку, и выгнул прутья обратно.

— Ты… — он дважды моргнул.

Глаза округлились. — Где твои кандалы? Где ошейник⁈

— Слушай, ты не обижайся, но больно уж они неудобные.

Мужик медленно встал на колени, и, воздев руки, быстро запричитал:

— Не губи! Молю, если ты сбежишь, то меня накажут. Выдворят вместе с семьей из именья. Мы с женой старые, всю жизнь здесь служим, нам некуда податься! Господин наш справедлив, отдайся на его милость, добрый человек!

— Да ты чего? Уж больно ты добрый для надзирателя. Кто в здравом уме от таких харчей сбежит?

— Так… ключник я! Тюремщик-то так, до кучи.

Мне приказали.

— Ключник, а от камеры ключа нет. Непорядок.

— Ключ у старшего офицера. Он у нас прям суровый. Если узнает, что я с тобой говорю — плетей выдаст.

— Никакого уважения к возрасту, — вздохнул я, облизывая ложку и вернул опустевший котелок тем же манером. — На вот тебе корзинку, а-то все в руках, да в руках носишь… Не бойся, погощу еще пару деньков, а там видно будет. Может и сам остаться не пожелаешь.