Медицина катастроф в ином мире 2

Нет, я лучше как ни будь одна. Своим умом и волей.

— А для здоровья? Завела бы раба, раз так можно, — я приоткрыл глаз. — Не ври, что не хочется.

— Ну как… это не то. Не для меня. Да, накатывает временами, — призналась она. — Как-то справляюсь. А ты?

— Ох… — вопрос застал меня врасплох. — Даже не знаю, что тебе ответить. Да, думаю об этом временами, но все так… вдалеке, как будто не обо мне. Привык уже. Постоянно на бегу, постоянно в мыле. Не до любви. Я, как сюда попал, так хоть выспался пару раз нормально.

— Если подумать, то сегодня наша первая ночь вместе.

Мы одни, в постели, никто не пытается нас убить.

— Точно! — усмехнулся я. — В первые сутки как-то не срослось.

Дыхание Санары участилось. Я кожей ощутил жар, исходящий от нее, и, на всякий случай, ощупал лоб.

— Ты вся горишь. Тебе плохо?

Санара рывком сорвала одеяло и уселась на мне верхом. Фиолетовые огоньки в ее глазах разгорались ярким пламенем. Всполохи медиан на коже выдавали крайнее напряжение.

Санара — красивая женщина. Она может быть очень мила, когда захочет.

Но может быть и жестока. Две крайности одной сущности. Она, как дикий зверь, который ластится, в поисках теплоты, а в следующую секунду может вцепиться в горло.

Сейчас, эта сильная, волевая женщина, отчаянно искала в моих глазах хотя бы тень понимания и взаимности. Как в друге, как в муже, в конце концов. Мы сильно сблизились за последние недели. Настолько, что начали понимать друг друга без слов. Жесты, взгляды, намеки… Я мог только представить, что выпало на ее долю.

Сколько лишений и страданий она перенесла. Не говоря уже о потере конечностей и инциденте с отцом.

Низ живота отозвался глухой болью в ответ на теплоту ее тела. Я слишком резко понял, что еще жив и в состоянии чего-то желать. Она склонилась, убрав в сторону волосы и подарила моим губам поцелуй, нежность которого не передать словами. Губы ее дрожали словно лепестки алой розы на ветру.

— Желаешь ли ты меня такую? — в ее голосе читалась робкая надежда.

— Желаю, — честно ответил я.

Санара прикрыла свои ресницы и по щеке ее скатилась нечаянная слеза.

Одна истосковавшаяся по любви плоть трепетно поглотила другую. Когда наши тела сливались воедино, Санара взволнованно смотрела в мои глаза. Не так быстро и не так изящно, как ей бы хотелось, но это свершилось. Остаток ночи заполнился робкими, сдержанными придыханиями и сладкой, чарующей маетой…

— Какого черта⁉ — голос вопящего резко ворвался в мой сон.

— Простите сударь, но мы закрыты! — вполголоса говорил Генри.