— Можешь наслаждаться последними мгновениями своей жизни, — Мелисса ловко выпуталась из моих объятий и сделала полшага назад. У нее в руках блеснула крошечная иголка, которую девушка одним движением спрятала в браслете на руке.
Действительно? Меня надули, как деревенского дурачка?
— Ты собираешься что-то делать⁈ — в голову ворвался панический голос Эммы, звучащий будто сквозь толщу воды. — Это какой-то быстродействующий яд, который помимо прямого действия на организм ещё и вносит хаос в энергетические потоки! Избавиться от него может быть не так просто! Арсений! Арсений, ты меня слышишь⁈ Арсений!!! Арс…
Голос Эммы отошел на задний план.
В груди была сплошная пустота, которую медленно заполнял леденящий холод. Какие-либо эмоции тоже замерзли, превратившись в огромную глыбу льда. За что? Почему именно сейчас?
Не знаю, что точно стало причиной такой реакции, но настолько сильное разочарование я не испытывал очень давно. Может быть виной был резкий контраст между былым весельем и суровой грустью, может ещё что.
Не важно.
Просто было очень грустно. До боли грустно. Но это не значит, что я собираюсь здесь умирать.
Потянулся к источнику, вытягивая из него прядь энергии. Как и упоминала Эмма, она действительно слушалась меня из рук вон плохо, даже несмотря на мой гигантский опыт. Но всё же слушалась. Вкрапления чистой энергии, которыми был наполнен мой обновленный источник, почти не поддавались влиянию яда, и благодаря этому я без каких-либо серьёзных проблем начал плести конструкты.
Не за доли мгновения, как обычно, но всё равно значительно быстрее одаренных этого мира.
Мелисса тем временем просто стояла напротив, сканируя меня холодным безэмоциональным взглядом, видимо, ожидая, пока яд закончит свое действие. Очень зря. Вполне вероятно, что она успела бы скрыться, если бы решила сразу убежать, но остаться и проконтролировать проделанную работу в данном случае было ошибкой.
Первым делом купировал область с наибольшей концентрацией яда, где девушка меня поцарапала, и использовал общее очищающее плетение.
По жилам пробежала обжигающая волна огня, разом прогоняя весь холод и стирая остатки алкогольного дурмана. Мышцы закололи тысячи маленьких иголочек, говоря о том, что тело вновь обрело подвижность, а темный ореол перед глазами пропал. Но я не спешил показывать, что избавился от яда.
Несмотря на то, что ни Эмма, ни я сам не заметили никакого ментального воздействия, уверенность в том, что его и правда не было, полостью пропала.
