Медовый месяц с чужой женой

Забывает умереть? До сих пор так боится меня? А чего я хотел? Зверь остается зверем, даже если умеет мурчать. Мне себя не изменить, не выковырять из души мерзкое ощущение нависающего над головой предательства. Все предают. Всегда.

Но почему-то так хотелось довериться, стать другим, верным супругом, который защищает и оберегает свою жену, а не ломает и давит авторитетом.

После того, что я творил с ней, некоторые не поднимаются, а она все равно сопротивляется и бросает вызов. Почему?

Я откинул затылок на спинку сидения и попытался тоже уснуть, но куда там.

Ее упругая попка и бедро разогревали меня так, что я пыхтел и стонал, ерзал и рычал сквозь стиснутые зубы, прогоняя ненужное возбуждение. Это было мучительно долго, но и невыносимо приятно. Так близко с Полей мы еще не были. Наверное, из-за шока она проспала все время в полете. Когда я покрылся потом, яйца разболелись до сильной глубокой боли, а тело свело судорогой, к нам пришел Келл, чтобы объявить о посадке.

Поля встрепенулась и, коснувшись головы, пробормотала:

— Что со мной? — подняла глаза и, встретившись со мной взглядом, застыла.

Щёки её медленно налились краской. Поля подскочила: — Я что, всё это время у тебя на коленях была? Ох, как же неловко… У тебя наверное всё тело из-за меня затекло.

Держась за стену, она направилась к выходу. После прохождения таможни, ко входу в аэропорт подъехала машина, и из неё вышел мой старинный приятель Федя, который всегда встречал меня с распростертыми объятиями, как и сейчас. Он обнял меня и с интересом посмотрел на Полю.

— Пелагея Романова, моя жена, — угрожающе рыкнул я по-английски.

Надеюсь, Дима предупредил Конева, чтобы держал язык за зубами. Русский, разумеется.

— Твоя женщина, я понял, — с обезоруживающей улыбкой поднял руки Федя. И тут же протянул одну из них Поле: — Рад познакомиться. Я Феодор. Можете звать меня Федя, вы же из России, я прав?

— Да! — осветилась Поля широкой улыбкой, за которую мне захотелось зашвырнуть Федю обратно в его крутую тачку. — И вы тоже?

— О, нет, — рассмеялся Федя.

 — Это было так давно, что я считаю, это был даже не я. Скорее всего кто-то в другой жизни. — Он развёл руками, приглашая следовать за собой: — Прошу в машину. Я подвезу вас до отеля…"

"Пока Келл помогал Поле сесть в машину, раздражающе заботливо придерживая ладонь над её головой, чтобы не ударилась, Федя приблизился и шепнул:

— Дима обрисовал всё вкратце. Ты в дерьме, приятель. И все, кто будет помогать, окажутся в той же клоаке.