Медовый месяц с чужой женой

Она радостно щебетала, что беременная госпожа — это радость в доме, что подтверждало серьёзность намерений Дорогова. Честно говоря, я вздохнула с облегчением. Не думаю, что смогла бы пройти через это… даже ради спасения жизни. Не своей, конечно, она уже ничего не значит. Ради Макса.

Я вздохнула. Интересно, как он там? Наверняка, в ярости. Когда всё закончится, он будет свободен и начнёт жизнь заново. Раны его заживут, найдёт себе женщину и…

— Вы скучаете по мужу? — участливо спросила Юки. — У вас глаза влажные и такое выражение на лице…

Она сложила ладони, изображая сердечко.

Я нахмурилась: о чём это она? Я просто… Какая любовь? Я лишь хочу освободить мир от Дорогова, а Макса от ошейника мести. Это всё! Вскинула подбородок и заявила:

— Я хочу прогуляться.

— Хорошо, — поклонилась девушка и, мгновенно ощутив перемену в моём настроении, снова захлопнулась, будто ракушка. — Следуйте за мной.

Я понимала, что она будет водить меня по дому только там, где положено, но мне нужно проникнуть дальше, мне нужно найти лазейку, заставить Дорогова бежать к Якудза именно сейчас.

Я не смогу протянуть в этом доме, полном прогнивших душ и унижения, ни дня! Я задохнусь, не смогу, не выдержу…

Услышала что-то и замерла. Юки заволновалась и потянула меня дальше, но я прижала палец к губам, напоминая, что она не должна выдавать меня, знание японского — наш маленький секрет. Сделала знак, чтобы она оставалась на месте, а сама пошла на звуки. Всё яснее я понимала, что это переплетающиеся стоны и крики, и сердце трепыхалось в груди.

Сразу вспомнила рассказы отца и представила, что за вот этими тяжелыми дверьми, через которые едва проникал звук, сейчас кромсают провинившегося бедолагу. А поняв, что крик женский, похолодела от ужаса: нет, я не позволю!

Решительно шагнула и распахнула двери. Ох, лучше бы я послушала Юки. В огромной комнате, полной странных приспособлений и блестящих, словно из тренажёрного зала, но гораздо страшнее на вид, станков, было несколько мужчин и женщин.

Сразу в глаза бросилась одна из них. Полностью обнаженная, лежала на изогнутом столе, и, тряся светлыми волосами, громко стонала, пока над ней «трудились» трое голых мускулистых мужчин. Они столпились, но двигались слаженно, не мешая друг другу. Я содрогнулась: а третий там что делает? Нет, не хочу знать!

Отвернулась и заметила другую девушку. Эта была с завязанными глазами. Распятая на одном из станков, она извивалась и кричала, молила о пощаде.