Медовый месяц с чужой женой

Он осторожно освободил мою голову, и я быстро оглянулась, желая хотя бы казино увидеть, где остался Макс, но вокруг лишь темнели сумерки.

— Со приказал убедиться, по своей ли воле вы с живёте мужем. Я понял, что это не так, и вы теперь вдова. Не волнуйтесь ни о чём, я отвезу вас к нашим адвокатам. Вы теперь свободная и богатая женщина. Империя Дорогова теперь принадлежит вам.

— Не нужно, — покачала я головой и с тоской смотрела назад. — Мне ничего не нужно. — Глотая слёзы, прошептала: — Отвезите меня обратно.

Пожалуйста… Я не верю, что он умер. Он не мог…

— Имото мусумэ, — строго произнёс Тэкера. — Тигр после смерти оставляет шкуру, а человек имя. Вам придётся принять наследство и после Дорогова, и после Честенера…"

"— Макса? — голос мой дрогнул. — Какое наследство?

— Вам это предстоит узнать самой, — сухо кивнул Тэкера. — У его адвоката. Вы мусумэ нашего со, госпожа Дорогова. Прошу, ведите себя соответственно статусу.

Меня передёрнуло от словосочетания «госпожа Дорогова».

Не хочу иметь ничего общего с чудовищем! И тут я поняла, о чём толковал Тэкео. Он называл меня сестрой!

— Пожалуйста, — прекратив вырываться, попросила я, — дай мне телефон, ани.

Тэкео тут же достал сотовый, в который я вцепилась дрожащими пальцами, но звонок в службу спасения выбил почву из-под ног. Услышав, что в казино сильный пожар, и вряд ли кто-то сумел выжить, я выронила трубку и сжалась в комок. Молча глотая слёзы, смотрела на Тэкео, как на врага. Он мог спасти его! Но вытащил только меня.

Никогда не прощу.

Для японца моё прощение ничего не значило: якудза был важен лишь результат. Состояние Дорогова, его активы остались в их распоряжении. Чудовище сгинуло, сумасшедший сын чудовища погиб от моей руки, а я оказалась в ловушке. Конечно, мне никто не угрожал, но я понимала, что в очередной раз стала пешкой.

Адвокаты, к которым меня привезли, сделали вид, что женщина в окровавленных драгоценностях и покрывале на голое тело — верх изящества и элегантности.

Мне же было всё равно, как я выгляжу. Всё, через что меня протащила судьба, напрочь отбило какую бы то ни было стеснительность. Покрывало всё же лучше, чем сидеть перед этими снобами голой.

— Десять миллионов долларов, — сухо сказала я, когда меня попросили подписать документы. — Эта сумма, которую Владимир Дорогов перед смертью пожертвовал на благотворительность сиротским приютам.

Адвокаты переглянулись с Тэкео и, когда тот кивнул, заулыбались.