Медовый месяц с чужой женой

Мысли все были сфокусированы на Поле. Я ведь ломаю ее жизнь, как мерзкий кукловод, и мне до жути, до острого желания обладать ею, нравилось то, что происходит. Хождение по тонкому льду, эти взрывы, гнев. Даже ее ядреный язык. Ох, мать вашу!

Когда я заметил в толпе высокую фигуру Димыча, стал всматриваться в другие лица, пока не нашел и ее бледное лицо в обрамлении волнистых светлых волос. Поля шла к машине, понуро опустив голову. Она застыла в нескольких десятках метров и посмотрела в ночное небо, что раскрашивалось огнями города.

Показалось, что девушка горько улыбается, и я словил себя на мысли, что нахрен выбросил бы все и просто прогулялся бы по тихим улочкам, показал бы ей красивые места, держал бы за руку… Идиот, да.

Вот же влип… Нельзя подпускать близко. Я Карине тоже всего себя отдавал, а она…

Я сжал кулаки, сделал осторожный шаг вперед, соглашаясь на свою дурную голову играть дальше. Выдохнув сомнения, почти приблизился к Поле, когда черная фигура вышла девушке наперерез и попыталась ее утащить в толпу.

Позади раздался возглас Криса, и меня оглушил взрыв. Горячая волна окатила спину, я неосознанно прыгнул вперед, накрывая собой девушку.

— Ты горишь! — закричала Поля по-русски.

Нас перевернуло, закрутило, а потом она выскользнула из моих рук. Нескольких нападающих я растолкал сам, двоих уложил Дима из пистолета, и только потом я обернулся на машину и увидел горящее в стороне тело Криса. Сука, вашу… Все это не просто так, но, клянусь, каждый заплатит свою цену.

"

"— Дима, найди ее! — закричал я охраннику. Он на ходу вызывал подмогу и прикрывал меня собой. — Да отцепись от меня! Полю ищи! — гаркнув на него, я метнулся в толпу.

Совсем страх потерял, от гнева сдавило голову, руки отталкивали от себя зевак, а рот испускал только отборные английские маты. Я звал ее по имени, но голос совсем сел, пришлось мотаться из стороны в сторону и надеяться, что не опоздал. Я искал, нервничал, задыхался, будто потерял что-то важное. А потом девушка сама скользнула мне в руки и стала меня ощупывать, проверять, отчего я откровенно поплыл.

— Ты жив? — говорила она и перебирала пальчиками по коже. Трогала лицо, глаза, губы. — Ты действительно жив? Не ранен?

— Сгорел немного, — знала бы она, что от меня живого места не осталось после ее игр. Кровь давно стала ядом, и я натурально свихнулся от мести, адреналин подливал огня и затапливал глаза тьмой.

Мы обнимались с Полей, пока Дима вызывал подмогу.